– Я умею задавать вопросы так, чтобы получать на них максимально точные ответы. Я разговаривал с сотрудниками фирмы твоего отца. Ты пропала почти месяц назад, и твое внезапное исчезновение очень расстроило и разозлило твоего отца. Он планировал дать тебе какой-то заказ…
– Он дал мне этот заказ! И я его почти закончила, когда выяснилось, что…
Лера замолчала, зажмурилась, чтобы удержать вспыхнувшее яркой молнией воспоминание. Для таких воспоминаний нужна полная сосредоточенность и железная выдержка…
…Отец даже не удосужился сказать ей это в глаза – просто прислал сообщение. Там было много обидного в этом сообщении, много обидного и несправедливого, но суть сводилась к одному. Она бездарность и никчемность! Ее жалкие потуги быть полезной нужны только ее бедной матери, а больше не нужны никому. Ее работа не стоит ровным счетом ничего. Она в очередной раз не оправдала оказанное ей доверие.
И все это буквально на пороге утверждения ее проекта. Ее во всех смыслах хорошего, продуманного и перспективного проекта. И все это ударом под дых в тот самый момент, когда не ждешь, когда доверился и поверил, что еще можно все наладить. Хоть как-нибудь.
Сообщение отца застало Леру небольшом придорожном кафе. Передохнуть, залить полный бак бензина, выпить чашку кофе, обдумать планы на жизнь. Сообщение отца погнало ее из придорожного кафе в придорожный бар – шумный, дымный, пьяный. Она не хотела напиться, она хотела доказать отцу и самой себе, что может выстоять, не сломаться даже тогда, когда больно, а кругом соблазны. И ведь выстояла… Кажется… Всего один бокал безалкогольного мохито. Лера точно помнила, что безалкогольного. Помнила забитую татуировками мужскую руку, протягивающую ей запотевший бокал. Помнила терпкий, немного странный вкус мохито. А потом не помнила ничего… совсем-совсем ничего…
– Твой отец сказал своему бизнес-партнеру, что устал, – долетел до нее голос Григория. – Устал от твоей нестабильности и твоей ненадежности.
– Да, я очень утомительная личность. – Лера потерла виски руками. Новорожденное воспоминание цеплялось за мозг острыми коготками, не желало исчезать. Теперь оно с нею на веки. Это убийственное воспоминание о том, как она разочаровала своего отца.
– Но твоя мама продолжала надеяться, что ты вернешься. Тайком от твоего отца она даже наняла частного детектива, чтобы он тебя нашел.
– Но он меня не нашел.
– Он тебя нашел, Валерия. Но, позволь, я продолжу.
Лера молча кивнула. Ей не хотелось продолжений и разоблачений, ей вполне хватало того, что она уже знала. Ей хватит этого до конца ее дней.
– Нестабильная, эксцентричная, с суицидальными и паранойяльными наклонностями, зависимая от наркотических препаратов, склонная к бродяжничеству и асоциальному поведению.
– Вы хотите сказать, что все это я? – Лера усмехнулась.
– Я хочу сказать, что именно такой тебя видело общество. Твоя ли была в том заслуга или не только твоя – с этим еще предстоит разобраться.
– Я не такая… – сказала Лера шепотом, а потом расхохоталась и продолжила: – Я не такая, я жду трамвая…
Еще немного – и смех ее перешел бы в рыдания, но душевных сил неожиданно хватило на то, чтобы взять себя в руки и замолчать.
– Ты не такая, – сказал Григорий с абсолютной уверенностью в голосе, и за эту уверенность Лера была готова его расцеловать, но вместо этого лишь крепче сжала кулаки. – Но посмотри на ситуацию глазами стороннего наблюдателя.
– Следователя?
– Пусть даже следователя. У тебя случился конфликт с родителями, после которого ты исчезла.
– А потом объявилась в их загородном доме? – До Леры начало доходить. Ситуация была дикая и абсурдная, но покажется ли она такой стороннему наблюдателю?
Обиженная, психически нестабильная дочь явилась к родителям. Например, за деньгами для очередной дозы или просто по зову больной души. Родители ей отказали, и она взялась за нож… В доме ее отпечатки, она писала маме в мессенджеры, она звонила с маминого телефона своему дяде…
– Я позвонила сама! Я сама позвонила Игорю, чтобы рассказать, что случилось, чтобы попросить помощи!
– И он приехал.
– И не нашел меня. Зато нашел тела…
Лера замолчала, часто-часто задышала открытым ртом, прогоняя паническую атаку. Зеркало, висящее на стене напротив, пошло сетью мелких трещин…
– Спокойно. – На ее плечо легла тяжелая ладонь, и Лера сжала кулаки, до крови вгоняя ногти в кожу, успокаивая поднимающуюся откуда-то из темных глубин души волну. – Представь холодный ручей… Шагни в него…
…И представила, и шагнула, и стояла, в растерянности наблюдая, как вскипает вокруг нее ледяная вода. Стало легче. Отпустило.
– Молодец, – сказал Григорий и убрал руку с ее плеча.
– Ну допустим, – прохрипела Лера, одновременно пытаясь и дышать, и говорить. – Допустим, что я… убила свою маму. А отец?.. Посмотрите на меня! Способна я одним ударом отрубить человеку голову?!
Ей снова потребовалось мысленно шагнуть в ручей, чтобы взять себя в руки. Ничего, она научится.
– Одним ударом сделать такое сложно даже физически крепкому, но неподготовленному мужчине.
