– Ты убил моего отца… – Лера хотела выкрикнуть это обвинение прямо ему в лицо, но получилось только прохрипеть. Горло болело. Хотелось пить.
– То существо больше не было твоим отцом, Лера. Вспомни. Проанализируй.
Она вспомнила и проанализировала. На это ей хватило всего нескольких секунд. Мужик с табачно-вишневым дыханием был прав. Если бы не он, с ней бы случилось то же самое, что и с ее мамой.
– Кто ты? – спросила Лера и, превозмогая головную боль, села на диване. – Кто вы все, черт побери, такие!
– Мы твои друзья, Лера. Тебе пока сложно в это поверить, но мы, в самом деле, твои друзья.
Ей было сложно поверить – тут он оказался прав. Но кто бы знал, как хотелось!
– Где я?
– Это дачный поселок. Я снял здесь дом. Здесь ты в полной безопасности.
– Хватит говорить мне про безопасность! – снова прохрипела она. – Мой отец превратился в чудовище! Моя мама убита! За мной по пятам ходит какой-то костяной урод! А ты говоришь, что я в безопасности?!
Призрачный пес попятился, огоньки в черных глазницах обиженно замерцали, и сама не понимая, что делает, Лера обхватила его за мощную шею, шепнула:
– Прости, Цербер. Я не хотела тебя обидеть.
Она одновременно чувствовала и не чувствовала его под своими ладонями. Словно пыталась обнять и удержать жаркий степной ветер, на доли секунды обретший форму и плоть. Ощущения были странными, пугающими и успокаивающими одновременно. А Цербер, ее призрачный пес, мигнул ей трижды. И это точно что-то значило. Она просто забыла, что именно.
– Прости. – Она еще раз провела ладонью по собачьему черепу. – Простишь?
Красные огоньки вспыхнули всего один раз, и это точно означало «да». Так ей когда-то объяснял Мирон, парень из ее коматозных грез.
– Его я помню. – Лера перевела взгляд с Цербера на мужчину. – Вас тоже. – Она снова перешла на «вы». Это было не уважительное «вы», это было «вы», которое максимально дистанцировало ее от этого странного человека. – Кто вы такой?
– Меня зовут Григорий. Я… – он на мгновение задумался, а потом продолжил: – Я дальний родственник одного твоего знакомого.
– Какого знакомого?
– Мирона.
– Мирона?!
А у парня из ее коматозных грез, оказывается, еще и родственнички есть! Классные такие родственнички! С лопатами…
В виски снова вгрызлась боль. Она вгрызалась, расчищала дорогу воспоминаниям и ужасу.
– Мне нужно идти! – Лера встала. Голова тут же закружилась.
Григорий не попытался ее ни удержать, ни поддержать. Вместо этого он спросил:
– Куда?
– Туда! Обратно! Там мои родители!!!
– Ты им уже ничем не поможешь. – Он говорил мягким, очень приятным и очень убедительным голосом. На кого-то другого этот голос непременно бы подействовал, но не на нее!
– Я вызову полицию! Или «Скорую»! – В душе вдруг зародилась совершенно беспомощная, совершенно иррациональная надежда. – Может быть я плохо посмотрела! Может быть моя мама все еще жива?!
– Они все мертвы, Лера. Им не нужна «Скорая», им не поможет полиция.
Она ничего не слышала, она рвалась обратно. Ей было важно убедиться, сверить свои страшные воспоминания с фактами. Ей было важно делать хоть что-нибудь.
– Валерия, – сказал Григорий таким тоном, что она замерла, застыла под его взглядом. – Тебе не нужно туда. Более того, тебе опасно попадаться на глаза полиции.
– Почему? Почему не нужно? И почему опасно?
Григорий вздохнул, а потом сказал с непонятной досадой:
– Потому что нет ничего хуже инициативного дурака. Информированного инициативного дурака, – поправил он сам себя и придвинул к дивану журнальный столик, на котором стоял включенный ноутбук с каким-то открытым и поставленным на паузу видео. – Посмотри это, Валерия. Посмотри, а я сварю нам с тобой кофе. Ты же хочешь кофе?
Неожиданно выяснилось, что она хочет кофе. Даже в таких страшных обстоятельствах все равно хочет. Лера молча кивнула, молча села на диван и коснулась тачпада, запуская видеоролик.
Это был ютуб-канал «На крыльях ночи». Автор канала оставался вне поля зрения. Лера могла слышать лишь его неприятный, с пришепетыванием, голос.
– Ну вот, мои дорогие подписчики! Вы хотели сенсации?! Вы получите сенсацию! Я, Карп Черный, буквально час назад получил анонимное сообщение о совершенном преступлении. О кровавом и страшном преступлении! – Шепелявый голос сделался восторженным.
Леру замутило, потому что теперь она не только слышала, но и видела. Карп Черный, кем бы он ни был, подходил к дому ее родителей, подсвечивая себе путь фонариком. Камера металась из стороны в сторону, вызывая приступы головокружения. Похоже, оператором Карп Черный был таким же плохим, как и диктором. В кадре показалась полная, покрытая рыжими волосками рука, толкнула калитку. Калитка беззвучно поддалась.
А дальше был мамин эльфийский сад с меняющими свой цвет эльфийскими фонариками. А дальше на дорожке будет тело…
