Он заинтересовался моим запросам и поглядывая то на меня, то на Кузьмича начал продуктивный диалог. Оказывается, товарищ был очень разносторонним. И вообще в основном базировался в Иркутске, но имея несколько серьезных дел по городкам и весям огромной Сибири вынужден был часто мотаться. Поэтому-то и заинтересовал его наш дом наколках. И само выражение новое ему очень понравилось. Он наметился заказать три, а может быть и четыре таких фургона. Так как в его структуре есть еще люди, вынужденные много времени проводить в дороге. Я рассказал ему про возможные улучшения, а главное намекнул, что чем быстрее сможет поставить станки, тем быстрее получит готовые фургоны, а еще рекомендовал заранее запросить у Анисима их переставай на полозья. В Сибири то снег лежит большее полгода во многих местах, поэтому это новшество его тоже заинтересовало.
Я расписал какие станки нужны, и примерно описал что нужно от паровой машины. Точных цен сейчас он назвать не смог, но сообщил, что когда отправит с запиской своего человека в Прилукскую, то цены и предложение будут уже готовы, а если получится, то и доставку сразу организует. Узнав порядок цен, я подумал, что Анисиму должно хватить, в крайнем случае займет из заначки мамы. А чтобы им было проще принять решения, для них я подготовил письмо, заодно рассказав о нашем путешествии до Нерчинска.
Купец знатно меня вымотал, мы даже поспорить несколько раз успел в процессе нашего диалога. Сразу видно прожжённого дельца, такие горы сдвигают и реки перегораживают. Вот здесь за тысячи верст от столицы я встретил активного гражданина. И самое интересное в диалоге я не заметил присущей многим торгашам жажды наживы. он скорее болел за прогресс за развитие империи в целом и Сибири в частности.
Не заметил, как за бесчисленными размышлениями, я заснул на настоящей кровати и чистом белье.
Путь от Нерчинска до Верхнеудинска ничем особо не запомнился. Разве что дорога, по которой мы двигались стала более наезженной, чем когда мы двигались в одиночку. Всего в караване кроме нас было три закрытых возка с купцами и их сподручными, еще один экипаж видимо перевозил что-то ценное, так как возле него на протяжении всего пути ехала охрана из трех казаков верхом.
Останавливались в основном на постоялых дворах, которые расположились примерно на расстоянии дневного перехода друг от друга. Но эти постоялые дворы не отличались чистотой, поэтому чтобы не проводить знакомство с постояльцами таких мест в виде клопов и тараканов, мы предпочитали ночевать в фургоне. При этом один из нас постоянно бодрствовал. Кузьмичу же давали отоспаться, и ночью на охрану его не ставили, хотя он бывало и упрямился. Зато отставной солдат полностью выкладывался в пути как возничий. Два раза удалось посетить баню по черному, в которой Леха случайно прислонился к одной из стен, а когда вышел из предбанника на улицу подышать, замотанный холстину, то спина была черная от скопившейся на стене сажи. Кузьмич хохотал как конь, ну и мы все его поддержали.
Запомнилась мне только остановка в Чите, это приблизительно 280 верст от Нерчинска. Так вот там мы остановились в каком-то постоялом дворе с большим трактиром. И как оказалось в этот трактир собиралось все городское дно, что каждый день без исключения выливалось в пьянки, драки и дебош., а остановка была двухдневной, и вариантов понять место остановки не было. Поэтому пришлось терпеть. Вот так сидя и ужиная, к нам подошли три бандитского вида мужика, и стали исподволь выяснять с кем едем, что везем. Они пытались навязать свою охрану. Но мне, и как оказалось и Кузьмичу тоже стало сразу понятно, что охрана эта только до тихого места, оставшись с нанимателем которая быстро превратиться в разбойников. Поэтому сначала старались спокойно отказаться, но когда настойчивые помощники перестали понимать, я вытащил незаметно кольт из кармана, и вытянув руку под столом упер его в пах бандиту.
— Сидеть! Если дернешься, твои яйца останутся лежать на полу трактира, пока поломойка не накормит ими дворового пса.
Бандит, находясь в непривычном для себя положении после моих слов побелел, но собираясь с духом ответил:
— Малец, убери пистоль, а не то худо будет. Не нужна нам ваша защита, а если посмеете тронуть кого из нас или наше имущество, приедет наш дядька с казаками, и тогда всех Иванов в этом захолустье будет ждать неприятная беседа с нагайками.
Зло ощерившись, бандит поднялся и не поворачиваясь к нам спиной вышел из трактира. А Кузьмич, пригладив усы выдал:
— Лихо ты Илюша с этим супостатом, ждать беды теперь надо.— А по-другому, Егор Кузьмич с этим отребьем нельзя, они же как волки, как почувствуют слабину, задерут и обглодают как ту овцу. А беда может быть, а может и нет, поглядим, но сторожиться будем конечно, нам не привыкать.
