Олег, не помня себя, ринулся к девушке, которую все считали пропавшей: — Санька…! — только и смог вымолвить он, сжимая её в объятиях. Девушка, немного исхудавшая за это время, прижалась к его груди, и следы радости потекли по её щекам. Анисим, стоявший рядом, перекрестился и прошептал: — Слава Богу! Доченька вернулась, живая! — он обнял Олега и Саньку, словно благословляя их союз. Долго ещё стояли так, обнявшись, не в силах разомкнуть объятия.
Мама целовала нас, не в силах сдержать слезы. Потом мы попали в мужские объятия, Кузьмич, не скрывая слез обнимал нас как родных детей, мне показалось, что за время расставания он немного осунулся. Не знаю уж из-за переживаний или что еще произошло в его жизни, ну да ладно потом выясним. Дед тоже обнял нас крепко по очереди, при этом не вынимая изо рта трубки, дымящей ароматным табаком. Анисим, этот бугай молотобоец, а еще похоже первый инженер-самоучка на деревне стиснул нас до хруста костей. Машка, что добралась до дома гораздо раньше Саньки, хотя попали в плен они, вместе не скрывая слез и улыбки тискала нас с братьями в объятиях. Девчонка к своим годам уже налилась, и похоже скоро надо будет подбирать ей жениха. Если, конечно, без нас та не успела этот вопрос порешать, дело-то не хитрое!
А потом, когда первые эмоции улеглись, нас начали расспрашивать о том, что пришлось пережить, как удалось спасти — но слова в данном случае были не нужны. Всё это отражалось на лицах: в сияющих глазах и счастливых улыбках наших родных. В этот вечер прозвучало станица ожила. Люди забыли обо всех невзгодах, радуясь нашему возвращению, а особенно чудесному спасению Саньки из плена. К вечеру весь берег превратился в место торжества. На берегу расставили столы и собрались, похоже, все жители нашей станицы.
Так уж получилось, что в Прилукскую мы прибыли 28 октября 1893 года. Конечно, жаль, что никак не удалось попасть на свой день рождения. О чем очень сожалели не только мы одни. 15 сентября мы встретили в Южно-китайском море, и как-то даже не стали афишировать этот момент. И вот мама сказала, что лучше поздно, чем никогда и мы обязательно должны отметить этот праздник.
Ну что ж, через три дня устроим хорошую такую гулянку для всех наших родных и близких. Жалко, что друзья, оставшиеся в Петербурге, не смогут присоединиться к веселью.
Долго мы общались с есаулом Селиверстовым. Уж очень он хотел знать каждую мельчайшую подробность нашего пути. Ему мы презентовали пару револьверов из трофеев. И хотя у него стволов за время службы на границе накопилось как у дурака махорки, новеньким и интересным экземплярам он радовался как ребенок. Вообще здоровье у него пришло в норму. Похоже, его не будут снимать с должности, а оставят исполнять свои обязанности и впредь, чему он несказанно был рад. А вот то, что мы хотим перевезти в Петербург своих родных, он не очень обрадовался. Как ни как, с нашей семьёй Селиверстова связывало очень многое. Даже после гибели своего друга, то есть нашего отца, от пули каторжника в тайге, дружба наших семей несколько не угасала, только становилась крепче.
Вечером следующего дня, после того как мы оказались в станице, у нас состоялся долгий разговор с нашей мамой. Никак не хотела она переезжать в Петербург. Видно было, что она мнется, принимая решение, взвешивая плюсы и минусы, да и, по правде говоря, боялась она жизни на новом месте. Машка же когда узнала о возможном переезде, прыгала от счастья и радости вместе с Санькой. Девчонкам прямо не терпелось рвануть в столицу. Они даже готовы были пешком идти, похоже. И сомнения, которые высказывала наша мама, ни капли не отразились на их настроении. Анисим же, задумчиво глядя на нас, не знал, какое решение принять: здесь у него вроде как всё налажено — есть стабильный поток заказов на его фургоны, которые он производит для всей Сибири. Бывало, даже из Екатеринбурга приезжали заказчики в такую даль, если им хотелось получить для себя что-то особенное. Анисим показал мне кипу чертежей, в которых угадывались интересные задумки, что он планировал реализовать. Но когда мы с братьями поведали ему о наличии в Санкт-Петербурге добротных мастерских и цехов, считай целого завода, глаза его загорелись. И, похоже, он будет на нашей стороне. Еще я обратил внимание на то, как Анисим заглядывается на нашу маму. Ну а что? Волею судьбы она потеряла своего мужа от шальной пули, и Анисим остался один после набега хунхузов. Я, как взрослый человек, переживший уже многое, не понаслышке знаю, как тяжело в этом мире человеку жить одному. Поэтому, если у них всё сложится, буду только рад.
Олег же не отпускал Саньку от себя ни на шаг, как будто переживая, что её вновь может похитить какой-нибудь негодяй. А Санька, чувствуя такую опеку, не была против. Олегу похоже было все равно где жить, лишь бы не расставаться с нашей беспокойной сестренкой.
