Как оказалось, на акклиматизацию понадобилось три дня. У всех она проходила по-разному, ведь человеческий организм до конца ещё не изучен и порой непредсказуемо реагирует на такие вещи. Ведь, как говорится: «что русскому хорошо, то немцу смерть». Так и здесь: кто-то акклиматизировался достаточно быстро, почти не замечая жары, а кто-то знатно помучался.
На столе были разложены местные фрукты, а кухарка, нанятая Кржижановским, подавала пышную сдобу. Вообще наши бойцы привыкли сами себя обеспечивать, поэтому баловать их наёмным персоналом мы не стали. Разве что Кржижановский, по указаниям, полученным ещё в Санкт-Петербурге, нанял пару прачек, которые должны были стирать наши вещи. Этот труд вполне можно было доверить наёмным сотрудникам — нечего отвлекать бойцов от важных дел. А уж как стирать свои портки, этому их учить точно не нужно: последние пять лет они приучались целиком и полностью себя обслуживать сами. А вот еду пусть сами себе готовят!
— Всадник! — громко сказал, вскочив, Кржижановский и показал рукой куда-то вдаль. Пока я не сосредоточил взгляд на приближающейся фигуре, не мог однозначно утверждать, кто это и что, собственно, происходит.
Как оказалось, в нашу сторону скакал молодой мужчина лет тридцати, живший по соседству. Его ферма находилась рядом с нашими владениями.
— Началось! Началось…! — закричал тот, подъезжая к нам все ближе и ближе.
Питер Бота, именно так звали фермера, который скакал в нашу сторону, слез со своего коня и направился к нам. Мы, конечно же, отложили все дела и выбрались из гостиной на улицу, чтобы пообщаться с ним.
— Началось, началось Глеб! — еще раз повторил он.
Глеб Максимилианович представил нас своему соседу, мы решили не афишировать для окружающих главенство в нашей организации, все-таки по возрасту по всем понятиям на роль руководителей мы не тянули даже с большой натяжкой, хотя визуально нам уже вполне можно было бы дать 18–20 лет. Но для всех местных Глеб Кржижановский был главой строительной фирмы, которая брала подряды в Трансваале. Вот и сейчас Питер Бота первым подошел именно к нему, и дождавшись, когда Глеб представит нас, принялся рассказывать:
— Из Претории пришла информация, что сегодня началось наступление. Видать, терпение руководства Трансвааля подошло к концу и ждать, когда англичане перейдут границу, уже не было смысла. Поэтому наши стали наступать сразу по двум фронтам.
Выходит, та заваруха — военный конфликт, к которому мы готовились долгое время, начался. Теперь остается лишь решить, в каком виде мы вступим в него. Безусловно, нам необходимо каким-то образом связаться с руководством Трансвааля. И здесь было несколько вариантов: либо отправляться в Преторию, где находился президент Трансвааля Пауль Крюгер, а также основные органы управления республики, либо отправиться в один из полевых штабов — например, в штаб генерала Кронье, который действовал в районе Мафекинга и Кимберли.
Из прошлой истории я знал, что бурские войска действовали достаточно децентрализовано. Это было связано как с территориальными особенностями, с применяемой тактикой партизанской войны, так и с отсутствием нормальной связи между подразделениями. Но гоняться за полевыми штабами можно было долго, потому что главнокомандующие оперативно перемещали их в зависимости от военной обстановки, что, конечно, позволяло им более гибко управлять войсками в ходе боевых действий, но для нас составляло проблему.
Мы, как и планировали ранее, собирались заявить наш отряд как добровольческий партизанский отряд, действующий условно независимо от основных сил Трансвааля. Насколько это в принципе будет реально и удастся ли договориться с командованием войск Трансвааля — пока не ясно.
В общем, приняли решение направляться в Преторию и искать встречи с Паулем Крюгером, чтобы получить от него разрешение на формирование нашего партизанского отряда. Сборы были недолгими. В путь мы отправились на двух наших внедорожниках, Лёху оставили на ферме заниматься подготовкой отряда к выходу. Со мной поехал Никита Кузьмич Кржижановский и четыре бойца.
Питер Бота недолго задержался у нас, выпив чашку чая, поделившись своими мыслями и опасениями насчёт предстоящей военной кампании, он собрался. У него было трое взрослых сыновей и две дочери, и он, конечно же, переживал за своих детей. А то, что им придётся поучаствовать в горячей фазе этой войны, не вызывало ни у нас, ни у Питера никаких сомнений.
Тридцать пять вёрст до Претории мы проехали достаточно быстро, всё-таки внедорожники, произведённые по нашим чертежам в САСШ Фордом, были гораздо более приспособлены для таких дорог, чем трёхтонные «Захары», привезённые из Петербурга.
Претория жила в атмосфере напряжённого ожидания и тревоги. Город, обычно спокойный и размеренный, теперь наполнился суетой и движением. Солдаты торопливо маршировали к сборным пунктам. Повозки с военными грузами грохотали по мощёным улицам. Люди спешили по своим делам, перебрасываясь тревожными репликами.
