— Ну а как же без этого? Платить ему было нечем, конечно, но он умел лечить и рассказывал всем, кому этого хотелось, как состряпать лечебный бальзам, какие травы помогают от простуды, а какие — от прострела… А еще все, особенно дети, любили слушать его истории о Создателе. — Мари помолчала, вспоминая. — Как-то так этот старик рассказывал… Словом, Создатель у него выходил не каким-то там непогрешимым и всеведущим, а обычным человеком, ну разве что наделенным волшебной силой. Вечно он влипал в какие-то истории, то смешные, то грустные, то опасные, с кем-то ссорился, с кем-то мирился, путешествовал по всему свету в поисках чудес и диковин, а еще не гнушался хорошенько поесть и выпить. И женщин тоже не сторонился.
— Эрвин говорил, что и при дворе прежде жил какой-то старик, который пересказывал житие Создателя примерно так же, — припомнила я. — Потом Лаура прогнала его. Но вряд ли это был тот же самый…
— Да, наш-то помер в тот год, когда я замуж вышла, — кивнула Мари. — Успел еще благословить. Но, может, при дворе жил его ученик? Или младший товарищ? Как знать…
— Ты к чему это завела-то? — перебила Берта.
— Да вот вспомнилось, старик говорил: Создатель на самом деле вовсе не создавал наш мир, а просто забрел сюда по дороге, — сконфуженно ответила Мари и поправила чепец. — Мы тогда смеялись, мол, как такое может быть, откуда он пришел-то, с неба упал, что ли? А старик сказал: будет вам хихикать, детишки, лучше головой подумайте. Вы вот живете на своем берегу, а как подрастете, выйдете в море, побываете на чужих берегах, может, новые откроете. Так и Создатель — ходит себе да бродит, идет куда глаза глядят. Только мореходы перебираются с острова на остров, а он — из мира в мир. Мы тогда, конечно, толком ничего не поняли, — добавила она, — а вот сейчас почему-то вспомнилось, как госпожа Марлин рассказала про другие миры.
— Надеюсь, Создатель — не фея, — пробормотала я.
— Не может такого быть, госпожа, — с жаром сказала Мари. — Он никогда ничего плохого людям не делал, ходил да смотрел, иногда что-нибудь исправлял, потом дальше шел… Еще старик рассказывал, что Создатель и на дно морское опускался, и жил там среди морских чудищ. Вот, наверно, я о русалках подумала, оно в памяти и всплыло…
— У нас ни о чем подобном не рассказывают, — припомнила я бабушкины легенды. — Вернее, говорят, что русалки ведут род от дельфина или тюленя и человека, возможно, как раз Создателя.
— Старик говорил, Создатель был очень рассеянным, — таинственным шепотом произнесла Мари. — И частенько забывал запирать за собою двери… Мы тогда не поняли, что он имеет в виду, а я теперь покумекала и думаю: может, эти вот врата, через которые могут пройти феи, и есть незапертые двери Создателя? Тогда ясно, почему они просто так в другой-то мир попасть не могут, а только поднатужившись: поди, открой такую дверку, пуп надорвешь, чтобы только в щелочку пролезть!
— А что, мне нравится эта мысль, — сказала Селеста. — Если другие миры существуют и кто-то может путешествовать между ними, почему не счесть, что это и впрямь Создатель позабыл закрыть какие-то дверки? А потом их феи нашли и придумали, как пользоваться… Как полагаете?
— Может, так и было, а может, и нет, — вздохнула Берта. — Нам-то что с того проку? Мы не феи, и никакие двери нам открывать не нужно, а вовсе даже наоборот! Да и найти бы их сперва…
— Да, верно, — понурилась моя подруга. — Пойдем, Марлин, будем искать дальше. У меня уже, признаюсь, в глазах рябит, а мы просмотрели всего ничего! А вот будет обидно, если подсказка есть где-нибудь в середине книги, которую мы отложили за ненадобностью!
— Читать их все у нас времени нет, — вздохнула я. — Меня лучше пожалей: у Эрвина такой почерк, что, не будь он лебедем, я бы сказала — пишет, как курица лапой!
Мы обменялись невеселыми улыбками и вернулись к делу, каждая к своему. Снова зарядил дождь, мелкий, явно надолго. Рыбакам он не мешал, крестьянам тоже — в самый раз было после жары поля и сады пролить как следует, — а вот сухопутным странникам должен был доставить много хлопот. Я уж говорила, дороги тут сложные, и если дождь затянется, не миновать новых оползней, а уж скользко до того, что добрый хозяин не рискнет вывести коня на такую дорогу — того и гляди, бедняга ноги переломает!
Однако же охота пуще неволи, и еще три дня спустя — дождь то переставал, то принимался с новой силой, — в ворота усадьбы постучались измученные путники.
Лошади их едва переставляли ноги, две сильно хромали, да и всадники выглядели не лучше: промокшие до нитки, смертельно усталые и голодные.
Я с волнением узнала Ганса, верного слугу Эрвина, и мастера Йохана. Этот был совсем плох, он едва держался в седле, и коня его вели в поводу. Были еще люди из дружины Эрвина, кое-кто из отряда Герхарда и других принцев, их узнала Селеста, всего три десятка.
— Госпожа… — вымолвил Ганс, увидев меня, и чуть не сел мимо скамьи. — Живая… Никак, и впрямь колдовство!
