— Да уж, без него тут не обошлось, — сказала Селеста, появляясь из-за моего плеча, и на этот раз бедолага пролил на себя горячее вино. — Не смотрите же вы на нас, как на привидения! Мы с Марлин пока еще живы. Отогревайтесь скорее да расскажите, что произошло!
— Я-то ничего, госпожа, — отмахнулся Ганс, — лучше прикажите за мастером досмотреть, худо ему. Я уж боялся, живым не довезем…
— Простыл, что ли? — насторожилась Анна, вытирая руки передником. — Ничего, это мы живо поправим!
— Простыл, куда без этого по такой-то погоде, но, скажу я тебе, это-то ерунда… — мрачно произнес тот и яростно почесал многодневную щетину. — Пойдем, вместе поглядим.
— Мари, пошли-ка за Бертой, — сказала Анна, нахмурившись. — Чует мое сердце, дело неладно! А вы, госпожи, обождите пока. Сперва надо всех обогреть и накормить, еще час ожидания погоды не сделает.
Я молча согласилась и повела Селесту обратно в библиотеку. Подруга моя еще прихрамывала, но ее израненные ноги уже почти зажили.
— Что-то случилось, — сказала она, тревожно заглядывая мне в лицо. — Почему приехали вместе бойцы твоего мужа и моего? И Андреаса, и других… И почему их так мало? Что стряслось с мастером Йоханом?
— Потерпи немного, и мы все узнаем, — ответила я, преисполняясь дурных предчувствий. — Сама вижу, что дело неладно, но если бы на хвосте у отряда висела погоня, Ганс крикнул бы об этом с порога и не вино начал пить, а занялся обороной, уж настолько-то я его знаю!
— Твоя правда, — вздохнула Селеста и, привстав на табурет, потянула с дальней полки очередной толстенный том, старый-престарый, в деревянной обложке с черными металлическими накладками и застежками, такой тяжелый, что она едва его удержала. — Смотри, какая древность! Интересно, что тут выгравировано? Похоже на какой-то цветок…
Обложка потрескалась от времени, и застежки отвалились вместе с ее кусками. Я уж опасалась, что до страниц и дотронуться не удастся без того, чтобы они не разлетелись в пыль, но пергамент сохранился весьма и весьма неплохо. Конечно, листать книгу все равно приходилось с большими предосторожностями.
— Что это за язык? — спросила я, присмотревшись к заглавию. — Похож на наш, но…
— Наверное, старинный диалект, — предположила Селеста, открыв другую страницу. — Кое-какие слова я узнаю, а другие совсем ни на что не похожи… А вот, гляди, пометка!
Надпись была сделана другими чернилами и другим почерком и гласила — насколько я сумела разобрать, — что эта книга суть копия копии древнего сочинения, записанного со слов потомков Генриха-Основателя в таком-то году от основания столицы. Самой этой книге было века три, не меньше, а уж о возрасте оригинала оставалось только гадать… Год-то был не тот, в котором построили новую столицу, куда как более ранний! Значит…
— Вот уж правда, древность! — воскликнула я. — Селеста, Генрих-Основатель! Уж не мой ли это прапрадед?
— Неужто повезло наконец? — прошептала она и с трепетом перевернула страницу.
— Ну, может, и повезет, если мы сумеем разобрать хоть что-нибудь, — вздохнула я, вглядываясь в полузнакомые слова. — Наверно, мастер Йохан мог бы помочь, но его пока трогать не стоит.
— Гляди, — Селеста вела кончиком пальца по строкам, — вот тут я кое-что могу прочитать. Это обычное вступление, дескать, в книге описана подлинная история, произошедшая… с кем-то или где-то, не пойму. А, нет, постой! Вот имя — Грегор, кажется? Кого-то из предков Герхарда так звали, я помню… А другое имя я никак не прочту.
— Не важно, — поморщилась я. — Давай лучше попробуем понять, пригодится нам эта книжища или нет? А то вдруг это просто легенда…
— А кто не далее как сегодня всерьез обсуждал такие вот легенды со служанками? — приподняла она брови, и я вынужденно признала ее правоту.
Селеста перевернула страницу и ахнула:
— Надо же! Такая старая книга и с такими картинками!
— Это гравюра, — вздохнула я: Эрвин научил меня разбираться в подобном, хотя бы поверхностно. — Уж тебе-то стыдно этого не знать.
— А разве оттиски делают на пергаменте? — удивилась она.
— Как видишь, делают, — кивнула я. — Эрвин мне показывал старинные гравюры в других книгах, даже цветные, правда, там они совсем маленькие, а эта… Да ты присмотрись, видно же, что буквицы прорисованы от руки, а тут…
— Да, здесь совсем по-другому, — согласилась Селеста, едва не уткнувшись носом в иллюстрацию. — Надо же…
На гравюре была изображена дама с гордым лицом (даже если художник пытался приукрасить его резкие черты, портрета красавицы у него все равно не получилось), с распущенными по плечам черными локонами, в пышном платье незнакомого фасона. Она небрежно опиралась на лапу неведомого косматого чудовища, обряженного почему-то в человеческую одежду; другой лапой оно по-хозяйски держало даму за талию. Эту композицию окружала рамка из стилизованных цветов шиповника, теперь я их узнала. Быть может, по колючим стеблям или листьям? Внизу вилась лента с надписью.
