Ее похвала была дороже всего, что было в жизни Алана. По началу он не понимал, чем заслужил ее расположения. Пытался искать подвох и ожидал удара в спину или насмешек. Но проходили месяцы, мальчик все лучше узнавал ее и понимал, что Розамунд простая и добрая. Она могла найти язык со всеми, и никого не было в цирке, кто не любил бы маленькую акробатку. Вот и Алан очень быстро полюбил ее.
Шли годы, роль Алана в цирке не менялась. Он все играл того же дурочка, но далеко не был им и в жизни. Сын великана прекрасно видел, что труппа цирка была разделена на две половины. Первая его тихо ненавидела, считала, что ему в цирке не место. Это было связано как с предрассудками, связанными с его кровью дуан-расо, но, в основном, труппа действительно считала, что его роль незначительна, и что он не должен быть равен акробатам, силачам и дрессировщикам, которые прилагают много усилий на тренировках. Вторая половина вообще не замечала Алана, или предпочитала не замечать, и о них беспокоиться не приходилось, в отличие от первой половины, которая нет-нет, да могла его как-то подставить. Сильнее всех старался Маркус, который всячески пытался поссорить его с Розамунд, единственным светлым пятном в жизни великана.
Но Алан терпел, всячески показывая Розамунд, что никогда не опустится до мести. Однако тайно великан со сценическим прозвищем «Камень» мечтал однажды проучить Маркуса. Вот только неискушенный цирковыми интригами Алан не мог придумать способа, чтобы отомстить недругу. А когда появлялись идеи, которые могут по-настоящему повредить здоровью соперника, он отбрасывал их, считая, что никогда не должен переступать эту черту. Не должен, ведь тогда Розамунд может возненавидеть его, и тогда Алан потеряет единственный лучик света в его жизни.
4.
Жизнь в бродячем цирке хороша путешествиями. Алан иногда вспоминал мать, точнее ее профессию. Спустя годы он осознал, что она была кем-то вроде искательницей приключений. Она также путешествовала в своей компании, видела много городов и узнавала людей. Мысль о том, что он унаследовал любовь к путешествиям от матери заставляла его чувствовать на сердце тепло. Хоть он и считал, что мать поступила с ним подло, бросив в приюте и навсегда покинув его жизнь.
Однажды он рассказал о своем детстве Розамунд, когда они общались за пределами лагеря под звездами после спектакля, и девушка спросила.
— Ты ненавидишь ее за то, что она тебя бросила?
Алан покачал головой.
— Я не могу сказать, что ее ненавижу. Кажется, я даже понимаю ее.
— Понимаешь? — изумилась Розамунд, и с негодованием глянула на Алана. По ее лицу читалось, что она думает о женщине, что приходилась Алану матерью.
— Это была не ее жизнь, — спокойно ответил Алан, отворачиваясь. — Она жила приключениями, опасностями, охотой. Ей было тяжело жить с людьми, привыкшими вести размеренную деревенскую жизнь. Ей нужен был адреналин, подобный тому, что испытываешь ты, зависая высоко над ареной цирка. Прямо скажем, мать из нее была никудышная. Но, думаю, она была отличной охотницей.
— Ты слишком добр, — покачала головой Розамунд после недолгого молчания. Акробатка посмотрела на звезды, и те загорелись в ее черных глазах. — Я бы никогда не простила человека, который бросил бы меня! Если уж приносишь жизнь в этот мир, то будь добр, позаботься о ней как следует.
Она сжала кулаки и отвернулась. Было видно, что эта тема для нее личная. В бродячем цирке были люди, приходившиеся друг другу семьей. Но было много тех, кто, как и Алан, появились здесь по воле случая. Розамунд тоже была «потеряшкой».
— Не думаю, что у нее был выбор, — с грустным смешком ответил Алан, и тоже отвернулся. В этом году ему исполнится тринадцать, и он уже многое понимал в этой жизни. — Ты же знаешь, я наполовину великан…
— И что!? — горячо возразила Розамунд. — Вторая половина тебя — человек. Ты был ее сыном!
Алан почувствовал, как в горле встал ком. Он чувствовал, какая это болезненная тема для него, ему хотелось перевести разговор.
— Розамунд, а ты расскажешь про свое детство? Я почти не знаю про него…
Алан почувствовал, как затянулось молчание. Его сковал страх, что он сказал что-то запретное, из-за чего Розамунд может обидеться. Но, когда девушка заговорила, он с облегчением вздохнул.
— Я родилась шестнадцать лет назад в какой-то многодетной семье. У меня было куча сестер, и мы все спали в одной кровати. У меня и братья были, и один из них постоянно лапал меня, — Розамунд с отвращением передернула плечами. — Однажды я его сильно ударила в челюсть и выбила пару зубов. Он тут же заплакал и побежал жаловаться маме, — девушка со злорадством усмехнулась. — Меня тогда сильно отшлепали, но это того стоило. Больше он ко мне и на шаг не подошел, и убегал, едва видел меня.
— Ничего себе! — воскликнул Алан, с трудом укладывая услышанное в голове. — Не могу представить, что ты могла навредить кому-то!
