Но история не кончалась в Лойране. Ранним утром следующего дня телеги с конями потянулись в сторону столицы. Солдаты возвращались домой. В конце, окруженные кортежем, ехали «предатели» — Айрин и Эшер. Они не знали, что уготовила им судьба, но чувствовали — это еще не финал. А значит, что еще есть надежда переписать итог.
Конец 1 книги
Продолжение — "Одиннадцать Сердец"
1.
Детские воспоминания Алана очень сумбурны. Он вряд ли сможет оживить черты лица матери в своей памяти, но зато он хорошо вспоминает тот день, когда она схватила его за плечо сильнее, чем следовало бы, и крикнула.
— Я только вчера подшила эту рубашку! И вот, смотри, — она указала пальцем на его плечо, на темно-серой рубахе появилась дыра, ее окружали белые нитки, — шов снова разошелся!
Алан не был виноват, что рос намного быстрее других детей. Из одежды он вырастал стремительно, а денег у них было очень мало. Землянка на краю деревни служила их домом, а из украшений внутри их хижины были только искусно разрисованные яркими красками бивни мамонта.
Это другое воспоминание, которое улеглось в памяти мальчика о доме. Как он пытается обхватить руками огромные бивни, висевшие высоко над стеной. Не так уж и высоко, на самом деле, ведь стены землянки едва были выше маминого роста, а Алан уже успел порядочно подрасти, чтобы достать до этого кусочка яркости в сером доме. К сожалению, их знакомство продлилось не долго. Мать схватила его за спину, сняла с опасно качающегося стула и как следует отшлепала. Сначала Алан очень расстроился и даже разозлился, но вдруг услышал, что мама плачет. С тех пор он старался обходить стороной это украшение, потому что понял, что эти бивни для нее очень много значат.
Конечно, у матери бывало и хорошее настроение. В эти моменты они сидели у теплого костра, а от нее пахло медом. Женщина любила рассказывать о своих путешествиях. Разумеется, Алан не мог не верить во все эти схватки с медведями и с жуткими существами, живущих в пещерах. Женщина демонстрировала сыну шрамы на руках и животе с такой гордостью, с какой никогда не относилась к Алану.
— Эти бивни я добыла в землях мифов, далеко на западе. Это был мой первый мамонт, которого я убила, — подняв голову на единственное украшение в их доме, пробормотала женщина. — Конечно, это не только моя заслуга. Остальным из нашей группы досталась шерсть или вкусное мясо. Но своим трофеем я тоже горжусь. Жаль, что рано или поздно придется его продать, как и броню и мой меч.
Его матушка была необычной женщиной, Алан твердо знал это. Наверное, поэтому на рынке в деревне все сторонились их, когда они приходили закупиться едой.
— Вали назад в свои горы, или где живут эти мерзкие существа. И сына своего забирай, — шепнул кто-то злобно однажды им в спину.
Алан втянул голову в шею и зажмурил глаза, потому что он почувствовал, какой гнев в этот момент обуял маму. Женщина резко развернулась на месте, и метнулась к человеку, который обронил эти слова. Несмотря на то, что говорящим оказался мужчина почти на голову выше матери Алана, она схватила его за грудки и приподняла над землей.
— Возьми свои слова назад, деревенщина, иначе я вырежу твой язык!
Люди начали окружать их, и Алан в панике стал искать место, где можно спрятаться. Его мать была сильной, но он прекрасно знал, что в гневе она может ударить и его, если он попадется под руку.
Мальчик как раз юркнул под какой-то прилавок с мясом, когда толпа начала выкрикивать разные нелицеприятные слова, каждое из которых больно врезалось в грудь. Он боялся маму, и все-таки любил, не смотря на то, какой она иногда бывала злой и ломала мебель.
— Дикарка!
— Уходи! Мы тебя нанимали, чтобы ты убила местную стаю волков, а не жила в нашей деревне!
— Твое чрево отравлено, как и твой рассудок!
Женщина толкнула первого обидчика на землю, затем развернулась и молча ушла прочь от деревенских жителей, будто слова ничуть не ранили ее. Алан невольно вспомнил шрамы на ее теле, но сейчас ему казалось, что ей в тот миг на рынке было куда больнее, чем когда она получила шрамы.
Она резко выдернула сына из-под прилавка и, бросив короткое «Идем», увела его прочь с рынка.
А вечером того же дня она собрала все свои скромные пожитки, сняла со стены бивни. На молчаливый вопрос сына она бросила:
— Я рождена не для того, чтобы стать деревенщиной и перебираться с каши на хлеб. Мое призвание — путешествия и охота.
Затем она села перед ним на колени, но Алан не смог разглядеть ее лица из-за пелены слез перед глазами.
— Я бы отвела тебя к твоему отцу, но я поклялась, что при следующей нашей встрече убью его. А великаны ценят клятвы. И у тебя слишком большое сердце Алан, но сам ты еще мал. Я не возьму тебя собой. Не хватало еще, чтобы ты увидел, как твою мать растерзает медведь.
Она засмеялась, но Алан чувствовал в ее голосе слезы.
2.
