Вокруг высокие и холодные стены. Сердце изнывает от такой тоски, что трудно дышать. Хочется ногтями вцепиться в камни на мощенной дороге, а от слез расплывается вся действительность. «Мне не хватает денег, чтобы даже похоронить тебя по-человечески. Как я мог спасти тебя от болезни? — сокрушался мужчина. — Лучше бы я отпустил тебя, когда родители хотели отдать тебя тому кузнецу. У тебя было бы больше денег сейчас, ты была бы жива, здорова, и тебя окружали дети…».
Вдруг весь мир замер, и почувствовалось легкое дуновение ветерка, которое взъерошило его волосы, словно погладило. Подняв глаза, он увидел ее. Воплощение полночи и полудня. Смерти и жизни. Благословения и проклятья. Она пришла в самый трудный час жизни, и хоть ее голос неестественный, а взгляд мертвый, он верит ей больше, чем кому-либо на свете. Мужчина выхватил камень из ее руки, и, забывая обо всем на свете, побежал домой, к любимой. Но по пути обернулся в последний раз, и увидел, что рядом с незнакомкой кто-то стоит, хватает за плечо и утягивает во тьму. Но он уже не понимает, где реальность, где ночной кошмар. Он смотрит на свой камень, и ему нужно принять решение… Тяжелое решение… проще сдаться, чем пойти на подобное безумство.
Вынырнув из его воспоминаний, я жадно схватила ртом воздух. Это была Нера, нет сомнений! Она отдала камень Робину, а потом ее кто-то взял за руку из темноты, увел прочь…
Робин странно смотрел прямо перед собой, ничего не понимая. Я перешагнула через ограду, подошла к нему ближе и положила руку на плечо, пытаясь улыбнутся, но чувствовала слезы на щеках. Я знала, что он чувствует. Действительно знала, и понимала, что завтра это чувство для меня уже рассеется. А вот Робин будет жить с ним до конца своих дней, и это ужасно.
— Не отчаивайтесь, Робин, — прошептала я. — Если вам понадобится помощь — приходите в замок. И если вас будут гнать, скажите, что Айрин разрешила вам войти.
В глазах мужчины застыли слезы. А на лице — холодная маска ненависти.
— Мне ничего от вас уже не нужно, — он стряхнул мою руку с плеча. — Вы уже получили, что хотели? Тогда уходите, пока этот топор не пробил вам голову.
Это была правда. Он ненавидел нас с Эшером, и едва сдерживался, чтобы не потянуться к топору. И я понимала его, ведь чувство тоски так сильно давило на сердце, что его можно было перебороть только яростью. Поэтому я не стала ждать, пока он воплотит в жизнь свое обещание и покинула территорию его дома. Взяла под руки Эшера и мы пошли прочь с этой улицы.
Мы возвращались в тишине. У меня не было сил, чтобы говорить, а Эшер понимал, что мне нужно время, чтобы прийти в себя. Когда мы дошли до западных ворот, я замерла. Точь-в-точь то место из воспоминаний Робина, где он встретил Неру.
— Тут ведь до леса не так далеко, — задумчиво сказала я, глядя за ворота. Порывистый ветер с яростью сдирал листья с верхушек деревьев леса, лишая их красоты и тепла.
— Минут пятнадцать, если пешком, — кивнул Эшер. — Нужно пересечь заставу у леса. Ее поставили, когда строили город, опасаясь армии древних.
— Да, — кивнула я. — И в той стороне как раз та пещера, в которой ты нашел камни?
Эшер кивнул.
— Хочешь проверить, на месте ли они?
— Нет, не думаю, что в этом есть смысл, — покачала я головой, все еще пребывая в состоянии тоски и опустошения. Я не знала, что делать дальше. Казалось, это была уверенная ниточка к Нере, но что я получила в итоге? Чужую боль от потери, смешанную с моей тоской и сомнениями? И мы вновь в тупике.
— Что ты смогла увидеть? — наконец решился спросить Эшер. Он поддерживал мою руку, но я этого почти не чувствовала.
— Нера и Робин встретились здесь, — объяснила я. — Нера была… как будто под гипнозом. А потом ее кто-то схватил за плечо и увел прочь в темноту.
— Хм, — задумался Эшер. — Что, если нам опросить тех людей, что вели дозор в этой части города в ту ночь? Может, они что видели?
— Наверное, — пожала я плечами. Идея звучала хорошо, но у меня не было ни сил, ни вдохновения.
— Айрин, — Эшер встал напротив меня, положил руки на плечи и посмотрел в глаза. — Ты ужасно себя чувствуешь. Хочешь вернуться в замок?
— Не знаю, — покачала я головой и уронила ее вниз, любуясь грязью на сапогах, собранную на улицах, что просто тонут в ней. Как люди, живущие в этом городе, вообще способны улыбаться?
Я так и не нашла ответа в своей голове, как Эшер обнял меня, тем самым наполняя мою душу солнечным светом и надеждой. Огонек тепла зажегся во мне, тоска утихла.
— Что ты сделал? — удивилась я, чувствуя, что голос становится более бодрым.
— Просто забрал часть тоски себе, всего лишь, — пожал плечами Эшер, как будто это было плевое дело. Я же ахнула, когда услышала это признание.
— Ты что? Зачем! — удивилась я. — Тебе что, тоже хочется чувствовать эту тоску?
— Нет, — просто сказал Эшер. — Дело в том, что смотреть на тебя такую грустную просто невыносимо!
Я не выдержала и улыбнулась. Вот и ответ на вопрос, почему люди могут улыбаться, не смотря ни на что.
