— Лорд Винсент? — хмыкнул он, а затем продолжил пилить дерево. — Сидит там в своем замке, и ничем не может помочь! Я приходил к вашему замку, просил денег на лекарство для жены. И что? Меня послали оттуда чуть ли не пинком, — Робин сплюнул. — Так что я лучше и дальше буду хрен да репу жрать, чем помогу этому павлину.
Внутри меня все съежилось. Было безумно жаль этого мужчину. Да, он прав, до него и его жены никому не было дела, а теперь приходят два человека лорда и просят помощи. Однако Эшер более ревниво относился к чести своего лорда, который заменил ему родителя, поэтому запылал яростью, хорошо хоть не той, что вчера, когда принял зелье.
— Как ты смеешь так говорить о лорде Винсенте! Он делает очень многое для города!
— Как я смею? — засмеялся мужчина. — Да, ты прав, малец. Я ничего не смею. Только обязан. Платить налог на гроб, налог на кусок кладбищенской земли, налог на дом, на воду, на ваш гребанный замок. Спасибо, что за свое дерьмо налог платить не приходится пока!
Эшер было дернулся к ограде, отделяющей нас от мужика, но я положила руку ему на плечо и легонько сжала.
— Все хорошо Эшер. Давай я попробую с ним поговорить, — сказала я.
— Тебе вообще лучше не слышать, что говорит этот грубый человек, — покачал головой Эшер, не собираясь сдаваться. Такие разговоры, чаще всего, заканчиваются дракой.
— Я не фиалка, и не загнусь, услышав ругательство, — хмыкнула я, а затем улыбнулась. — Все будет хорошо, Эшер. Обещаю.
Он кивнул, недолго размышляя над этим вопросом. Он доверял мне, и это понимание приятно грело мне сердце. Эшер отошел чуть дальше от забора, и теперь я могла поговорить с мужиком с глазу на глаз. Я видела плохо прикрытую насмешку на лице Робина.
— Скажите, Робин, — через несколько минут молчания, негромко сказала я. — У вашей жены было много друзей?
Робин на секунду замер и нахмурился. Потом повел плечами и продолжил пилить следующее дерево.
— Я слышала, что не вы один были в момент смерти с вашей женой. Около десятка человек стояло возле ее кровати, и от того сильнее было удивление ваших соседей, когда они узнали, что она жива.
Робин состроил такую мину, едва удерживался от какого-нибудь крайне грубого замечания. Вместо этого он продолжил упорно полировать дерево.
— Это все бред. Моя жена не вернулась к жизни, — бесцветным голосом говорил он. — Я решил отдать камень Фостену, чтобы хватило денег на похороны, и он, урод этакий, воспользовался этим. Подослал какую-то черноволосую профурсетку крутится у окон дома и во дворе, сказал, что иначе камень не купит. Я согласился, думая, что соседи не поверят, они же знали ее так хорошо. Но нет, дыра у них в голове вместо ума.
— Фостен плохой человек, — согласилась я, радуясь, что смогла что-то выжать из этого мужика. — Мы смогли проучить, его, кстати. Не думаю, что скоро он вновь будет обманывать простых людей.
— Правда? — на его лице появился намек на злорадство. — Мне все равно, — холодно сказал он, но он совершенно не скрывал, что действительно был рад этой новости.
— Он давно напрашивался на это, — кивнула я. — Вы бы видели, что мы на этом черном рынке наворотили…
— Это вы? — поднял голову мужчина и не удержался, засмеялся. — Ну, вы даете! С виду сопляки какие-то, а попортили бизнес многим людям.
В голосе слышалось, что он явно благодарен нам. И поверить сложно, что одна ненавистная структура душит другую, а жить становится легко тебе.
— Да уж, — усмехнулась я. — Мы поговорили с Фостеном. И с другими людьми. Никто не знает, кем была та загадочная женщина в белом…
— Просто шарлатанка! — выкрикнул Робин, кидая в сторону топор. — Она внушила мне, что этот камень сработает! Я был полным придурком!
— Но это ведь странно, вы не находите? — я посмотрела ему в глаза, применяя легкий гипноз. Мужик доверился мне, хоть и на самую малость, но этого достаточно, чтобы с помощью магии расположить к себе человека чуть сильнее. — Она не потребовала платы? Просто отдала камень и исчезла. И, судя по описанию, она выглядела как призрак. Светлые волосы…
— Темные, — покачал головой Робин, — черные глаза, похожие на озеро в ночи. И белая кожа, как снег.
Он замер, вспоминая ту ночь, и по его коже побежали мурашки. Можно было руку протянуть до его воспоминаний. Это действительно было что-то сверхъестественное, переворачивающее все в душе, заставляющее кровь в венах застыть и вскипеть одновременно. Я сосредоточилась на своих собственных воспоминаниях. Первая встреча с Нерой, когда я была совсем малюткой. Эта женщина сразу обращала на себя внимание. Ее черные волосы были словно воплощение ночи, а в глазах струился одновременно твой самый худший кошмар и самый дружелюбный солнечный луч. Помня улыбку своей наставницы, я потянулась сознанием навстречу воспоминаниям Робина, увидела яркую вспышку, озарившей мои глаза. А после яркого света передо мной растелилась ночь и смутно знакомый пейзаж. Кажется, у меня получилось. Я видела ту самую ночь!
