— Да, — кивнул Эшер. — В детстве я тут много проводил времени. Лазил по этому дереву вместе с Мервином, сыном лорда, пока нас не поймали. Каро еще не родилась, жена лорда была жива. Она запретила сыну играть со мной на дереве, и я лазил по этому буку уже один. Потом у меня тут были тренировки со Старлотом, видишь вон те листья? — я подняла голову, и увидела, что часть листвы удивительно-синего цвета. — Это я случайно перепутал формулу. Я должен был превратить осенние листья в птиц, чтобы те улетели, но вместо этого подпалил ветку каким-то неизвестным мне заклинанием. Теперь эти листья синие круглый год, даже зимой не опадают. Если они и умрут, то только с этим деревом.
— Правда? — ахнула я. — Превратить листья в птиц? Это же невероятно сложно заклинание! Я даже не могу представить, у кого сейчас хватит магии на такое! — вырвалось у меня. Эшер улыбнулся, слегка смутившись, но совсем немного.
— Да, сложное. И я с ним не справился, закономерно. Не знаю, что хотел мой наставник. У меня получилось только единожды превратить лист в белого голубя, но тот был уже мертвым, — Эшер грустно склонил голову. — Старлот сказал, что я допустил большую ошибку — превращал уже сорванный с дерева лист. Птице неоткуда было брать жизненную силу, вот она и умерла.
— Это очень грустно, — выдохнула я, не зная, что еще сказать.
— С тех пор я больше не пытался провернуть это снова, — задумчиво сказал Эшер, судя по его остекленевшим глазам, мыслями он был далеко отсюда. Я прикусила губу, жалея о том, что не могу утешить его своим красноречием.
Эшер вдруг посмотрел на меня, улыбнулся, и протянул руку к моим волосам. Я замерла, ожидая продолжения. Как-то необычайно резко наш разговор перетек о разговорах об листьях и птицах к… к чему? Что будет дальше? Знал это только Эшер, и мне оставалось только ожидать дальнейших развитий событий.
— У тебя в волосах лист, — он раскрыл ладонь, и в ней оказался синий лист. Я очаровано наблюдала за результатом союзы природы и магии. Казалось, что внутри листа слабо пульсирует какой-то свет, но он гас прямо на глазах. Я взяла листик и осторожно сжала его между пальцев. Даже на ощупь этот лист не был обычным. Мягкий, как шелк.
— Ты же говорил, что эти листья держаться на ветви круглый год и никогда не умирают, — я подняла очарованный и непонимающий взгляд на Эшера. Он следил за мной, не отрывая взгляд, и его лицо было почти непроницаемым. Кажется, он чувствовал то же, что и я.
— Знаю, эти листья никогда не опадают, — кивнул Эшер, — по крайней мере, без веской причины.
— И какая же веская причина сегодня? — не понимала я. Эшер оказался так близко ко мне, что я начинала догадываться, что это за причина. Еще чуть-чуть, и я смогу его поцеловать, если у меня хватит смелости.
Но вдруг лист обжег мою руку, и я вскрикнула, глядя на ладонь.
— Что случилось? — тут же спросил Эшер, видимо совсем не ожидая, что лист может причинить боль.
«Лист ревнует» — сразу же подумалось мне, и я была несказанно удивлена этому выводу, который пришел мне в голову. Что? С чего этому листу ревновать? Это звучит глупо!
— Ничего, просто лист обжег меня, — сказала я смутившись, понимая, что ничего глупее еще не говорила. Я посмотрела на кожу. На пальцах остался небольшой ожог, который моментально испарился.
— Обжег? — Эшер тоже был сильно удивлен такому поведению листьев. Он вдруг взял мои пальцы в свои руки и внимательно посмотрел, отыскивая в них следы ожога, но их уже не было. — Что ж, я много не знаю об этих листьях…
Он поднял глаза, и наши глаза встретились. Эшер явно хотел что-то добавить, но затем отпустил мои руки и посмотрел на солнце.
— Нам пора в город. Мы не можем сидеть под этим деревом всю вечность.
Не можем, а жаль. Я кивнула. А вот это дерево с его листьями может жить вечно, я бы не удивилась.
Мы легко нашли дом Робина. Жилье стояло в самом конце улицы, было одноэтажным и не выглядело основательно. Скорее всего, развалится к зиме, если его срочно не начать чинить. Этим, кажется, и занимался мужчина средних лет, часть волос которого захватила седина. Он пилил дерево в своем дворе, и я читала на его лице такое упорство, словно он не дерево хочет распилить, а открыть сразу три закона природы. Я прикусила губы, понимая, что этот мужчина действительно пытается сделать. Убежать от своих мыслей о жене. От тех надежд, что подарил ему камень, и боли, которая пришла в итоге.
— Доброе утро! Вы Робин? — позвал Эшер слишком бодрым голосом. Таким бодрым, что любой порядочный вдовец оскорбится до глубины души.
Робин даже не поднял голову. Продолжал сосредоточено пилить дерево.
— Кхм. Извините, что беспокоим вас, — Эшер пытался понять, с какой стороны лучше подъехать к этому мужику. — Но это дело графского значения, Винсент наградит вас, если вы поможете нам.
Мужчина поднял глаза, холодные как сталь. Я съежилась. Ничего хорошего он сейчас не скажет.
