Мы спустились к реке, точнее это был родник. Небольшой поток воды с веселым звоном бежал по белым камушкам, спускался вниз с холма, терялся в зеленых листьях. Эшер зачерпнул воду руками и умыл лицо. Я сделала то же самое. Вода была ледяной, но невероятно бодрила и освежала ум. Я сделала несколько небольших глотков из родника, и словно почувствовала прилив сил.
— Посидим здесь? — предложил мне Эшер. — Немного отвлечемся от всего этого.
Я хмыкнула. Разве это так просто — от всего отвлечься! Да у меня ребра царапают сердце, и дышать почти невозможно… Да, Эшер прав. Мне нужно попытаться отвлечься.
Мы вместе сели на траву и на какое-то время умолкли. Слушали пение птиц. Где-то рядом пел соловей, я легко узнала его, потому что однажды под крышей одного из классов в университете соловьи свили свое гнездо. Трели этой птицы встречали нас каждое утро, когда нам доводилось заниматься в той аудитории.
Я склонила голову к плечу, наслаждаясь безмятежной природой. Рядом журчал ручей, и я пожелала, чтобы все беды и плохие мысли утекли вниз, вместе с водой. От этого даже стало чуть легче дышать. На несколько секунд.
Я заметила, как Эшер странно рассматривает свою руку. Точнее ожог, который оставил вчера шаман. Кажется, за ночь рана стала больше? Эшер поймал мой взгляд, и быстро отвернулся, убрал руку, но я успела заметить, что он тоже вспомнил про вчерашнюю встречу с шаманом.
— Как твоя рука? Болит? — нарушила я тишину.
Эшер легонько качнул головой.
— Нет, не болит. А вот ожог не проходит. Но я еще легко отделался. Читал, что плевок древнего способен выесть руку человека до кости.
— Жуть какая! — поежилась я. — А что, если это и происходит? Ожог растет, и он дойдет до костей?
Эшер вдруг засмеялся.
— Ты так переживаешь обо мне!
— А что в этом смешного? — удивилась я. — Мне нужно махнуть рукой? Был бы у меня ожог, ты так бы и сделал что ли?
— Нет, конечно! — воскликнул Эшер, на его лице было возмущение, как я вообще могла подумать о таком.
— Вот и мне дай за тебя попереживать, — усмехнулась я, а затем посмотрела на мага более серьезно. — Что делать, если ожог будет и дальше расти?
— Говорю тебе, все будет хорошо, — закатил глаза Эшер, но разговор скорее не раздражал его, он пытался придумать, как успокоить меня. — В любом случае, у меня природный иммунитет к любой магии древних. Было бы хуже, если бы плевок попал в тебя.
— Так, постой! — я выпрямилась и внимательно посмотрела на Эшера, пыталась прочитать каждую черточку на его лице. — Ты сказал, у тебя природный иммунитет?
Эшер сглотнул. Понял, что оговорился, но о чем?
— Это долгая история, — он отвернулся, и теперь мои навыки в чтении лиц были бесполезны.
— Я думала, у нас нет секретов друг от друга, — я попыталась сказать это как можно дружелюбнее. — Мы с тобой, кажется, ввязались в такую историю, что уже можем ничего друг от друга не скрывать.
— Ты думаешь? — он повернул лицо, и на нем была усмешка. Эшер сделал тяжелый вздох. — Хорошо, я расскажу тебе, но это секрет. Нет, правда, я никому раньше об этом не рассказывал. Возможно, даже Винсент не в курсе…
Я замерла. Что же он такое хочет рассказать? Надеюсь, только, что убивать не будет, когда я узнаю правду. Я поежилась. И откуда в моей голове появились такие мысли?
— Я никому не расскажу, — посмотрела я на Эшера самыми честными глазами. Тот выглядел неуверенно, будто еще взвешивал что-то в уме. Затем отодвинул ворот рубахи и вытащил из-под нее шнурок. На шнурке висел камень, по форме близкий к треугольнику. Практически прозрачный, нежно-голубого цвета, с легкой белой дымкой внутри. Я нахмурилась. Камень мне ни о чем не говорил.
— Помнишь, что сказал шаман вчера? Он назвал меня дуан-расо. Тебе это о чем-то говорит? — не убирая камень, спросил Эшер. Его синие глаза неподвижно наблюдали за мной, и мне стало немного неуютно под этим непроницаемым взглядом.
— Нет, — честно ответила я, — это слово мне ничего не говорит.
— Ты не учила язык древних в университете? — в его голосе почти не было удивления.
— Его никто не преподает, — легко ответила я. Для меня это казалось очевидным, но потом я вспомнила, что жила в столице, вдали от древних. Нам это было ни к чему. — У вас, в Лойране, наверное, с этим дело лучше обстоит?
Эшер коротко качнул головой, затем задумчиво покрутил камень в руке, как маятник.
— У нас тоже. Древних никто не любит, и изучают его язык лишь архи, то есть архимаги, и историки, изучающие эпоху мифов. Даже Старлот знал всего пару десятков слов на древнем, если, конечно, сказал мне правду. Я с трудом откопал книгу, хотел выучить их язык. Из любопытства. Для меня изучение их языка пошло на удивление просто, хотя я слышал, что их лексику трудно осилить. А потом Старлот поймал меня и запретил этим заниматься.
Я нахмурилась.
— К чему ты клонишь? Прости, но уж слишком издалека ты начал.
