— Минтария и Омарикус проникли в лагерь Аквилегии во время осады. Вообще им нужно было проникнуть в замок лорда Лойрана и передать новости от Хеленикуса, но люди королевы схватили их, убили, а головы насадили на пики, — Ренефрия помрачнела, сжала кулаки, но голос оставался спокойным. — Сейчас, отправляясь в город, мы рискуем своими жизнями. Не так, как Дизгария, Ривален и твоя подруга. И все-таки мы все понимаем, что вышли не на прогулку и готовы ко всему.
— Не хочешь повернуть назад, пока не поздно? — усмехнулся Риливикус, увидев, как побледнел Эшер. Он увидел на лице молодого мага испуг, но не знал, что он боится не за себя, а за Айрин.
«Если она не вернется живой, я… не знаю, что буду делать» — сглотнул в ужасе Эшер, представляя голову любимой на пике. О чем он думал! Отпустить ее в столицу одну!
Рука опустилась в карман и машинально нащупала медальон. Холодный металл рассеял панику. Нет, она умеет постоять за себя. Все будет хорошо.
— Все в порядке, — покачал головой Эшер и взглянул в глаза Риливикусу, с лица которого не сходила холодная усмешка, направленная в сторону потерянного собрата.
— Знаю, такая жизнь тебе не привычна. Куда лучше было бы, если бы ты остался в Лигнесе и проводил эксперименты. Самое достойное дело для тебя. Знаешь, почему?
Все замерли, глядя на Риливикуса. Фраза всем показалась какой-то уж слишком грубой. Ренефрия во все глаза смотрела на брата, в очах плескалось осуждение. Но Эшер вдруг сделал шаг навстречу крупному древнему, его губы растянулись в улыбке, и он выдал.
— Да, потому что я полукровка. Но вы молодцы, что взяли меня собой, а то останься я в Лигнесе, всех ваших потравил бы, — он горько усмехнулся.
Черты лица древнего вдруг изменились, он засмеялся, а затем хлопнув по плечу Эшера.
— Ладно, я шучу. На самом деле хотел сказать, что рад, что ты с нами, — сказал Риливикус бодрым голосом и протянул руку. Эшер не ожидал увидеть такой резкой перемены в лице мужчины. И все-таки понял, что тот говорит искренне, и протянул ему руку в ответ. После рукопожатия, оба почувствовали, что напряжение между ними развеялось. Остальные лишь недоуменно переглянулись, а затем выдохнули, понимая, что все хорошо.
Исследование пещер ничего не дало. Судя по оставленным то тут, то там инструментам, тут уже побывали археологи, но быстро покинули место. Либо они отправились исследовать остальные пещеры, либо вовсе вернулись в столицу. Однако древние все равно изучили вдоль и поперек пещеру, но из интересного им нашлось только разоренное гнездо размягчителей. Зал, в котором Эшер нашел камни, стал больше, потому что из него вывезли все таблички, и теперь это место напоминало просто обычную большую пещеру. От этого места веяло холодом, и Эшеру было сильно не по себе, когда он разглядывал этот зал. Остальные чувствовали что-то подобное. Когда-то это место содержало в себе что-то невероятно важное и ценное, а теперь стояло пустое, разграбленное, как старый дом, из которого вынесли всю мебель.
Вечерело. Возвращаться в ночь в Лигнесу уже не было смысла, поэтому четверо древних и двое полукровок остановились в лесу. Лагерь разбили за границей земли мифов, поэтому людей можно было не опасаться.
Эшер жалел, что сам Лойран они обошли стороной, даже издали не посмотрели на город. Оно и понятно, графство переживало не лучшие времена, а подходить слишком близко к городу или замку было равносильно самоубийству. Да и много ли радости принесет увиденное? Эшер подумал, что только расстроится.
Остальные и так были расстроены, но совсем по другой причине. Вылазка получилась бесполезной, домой они возвращались ни с чем. А еще многие были встревожены, ничего не отвлекало их о мыслях о той группе, которая направилась в столицу. К этому времени они как раз должны будут добраться до столицы. А по закону равновесия, если у одной группы все было спокойно, то, значит, у второй может случиться какая-нибудь беда. Эшер пытался не думать об этом, чтобы мысли вдруг не воплотились в жизнь.
Так они сидели вокруг костра и жевали похлебку. Каждый пытался избежать своих мыслей, но первым заговорил Риливикус. Эшер видел, что тот и сам волновался не меньше него. Рядом с древним бегал бельчонок, который должен был бы вызывать улыбку, но его хозяин, казалось, вовсе не обращал на него внимания.
Как ни странно, тишину вдруг нарушил Алан, подав голос.
— А вы общаетесь с кем-нибудь, кроме древних? И людей, — полувеликан неуютно поерзал на месте, жалея вдруг, что задал такой вопрос. Рыжебородый Ходжекус, опуская похлебку на землю, решил ответить на его вопрос.
— Ты, верно, о великанах говоришь, я прав?
Алан пожал плечами и опустил голову, будто стыдясь, что вообще напомнил о себе. Эшер понимающе посмотрел на него, а Ренефрия вдруг весело сказала:
