Девочка кивнула, затем бросила любопытный взгляд в нашу сторону. Она встала на носочки, чтобы за спиной гарпии разглядеть всех.
— А ты Жан? — девочка посмотрела на гарпию. — Я видела тебя наверху пару раз.
— Ты бывала наверху? — Хардавальда подошла следом. — Что-то не припомню тебя…
— Я помню, — ответил ей Жан, затем повернулся к Алис. — Ты приходила обмениваться с нами каждую неделю. Но я не видел тебя полгода, думал, что-то случилось.
— Случилось, — девочка опустила голову. — Мама умерла, и мне нужно было приглядывать за отцом.
Жан явно расстроился из-за этой новости, но старался не забыть о своей миссии.
— Сочувствую. Этим древним как раз нужно поговорить с твоим отцом. Ты наверняка уже знаешь о чем.
Девочка кивнула, на ее лице снова появилась улыбка.
— Да. Надеюсь, он согласиться пойти с вами. Он всегда мечтал о чем-то подобном, пока…
— Алис? — раздался крик вдалеке. Девочка выпрямилась и тут же побежала на крик.
— Бегу! — крикнула она, а затем подмигнула нам, прежде, чем скрыться за поворотом.
Не успели мы обсудить увиденное, как пройдя немного вперед, обнаружили неплохо выстроенный дом. Здесь был огород, вокруг важно ходили куры. Чем-то мне этот дом напомнил жилище спятившего Норберта. Но не своей причудливостью, а тем, что тоже находился в глуши, рядом с обрывом.
На пороге дома сидел невысокий мужчина, чей возраст недавно перевалил за четвертый десяток. У него были густые светлые волосы и достаточно неаккуратная пышная борода. Одежда на нем тоже была довольно заштопанная и поношенная, а на одном ботинке виднелся через дырку большой палец. Его серые глаза были очень грустными, как будто он уже успел и за Чертой побывать, и встретиться с Аквилегией, и пережить несколько битв. Глядя в эти серые глаза, я почувствовала такое уныние, будто никогда больше не взойдет солнце, и все человечество обречено на смерть. Вокруг его запястий желтыми браслетами росли обрубки перьев, которые он явно самостоятельно обрезал, оставив недавно зажившие шрамы. Выглядело это ужасно. Глубоко вздохнув, я подумала о том, что в нашем отряде как будто мало людей, переживших в прошлом трагедию и несчастье.
Он лениво переводил взгляд от одного древнего к другому, задерживая его ровно на столько, чтобы заразить унынием каждого. Немногие могли выдержать его взгляд и сохранить на лице улыбку. Алан вообще как-то опасно подошел к краю обрыва, и я на всякий случай приготовилась его ловить каким-нибудь заклинанием.
— А вот и вы, — сказал он таким голосом, словно мы пришли к нему с кандалами, чтобы отвести на казнь.
Все повернулись к Риливикусу, давая ему слово. Предводитель нашего отряда, окрыленный тем, что он покинул вершину горы и больше не встретиться с Тиарред, которой он так и не смог проникнуться, выглядел бодрее многих, поэтому подошел к мужчине ближе и протянул руку.
— Меня зовут Риливикус. А вы, как я понимаю, Лиобронд.
Лиобронд не протянул ему руку, вместо этого просто кивнул. Он позвал Алис, чтобы она «принесла что-нибудь для гостей, что там принято», и уставился на нас, ожидая, что скажет Риливикус.
Риливикус, убрав руки за спину, начал пересказывать историю про камни, про необходимость остановить королеву и уничтожить камни, пока те не уничтожили весь мир.
— Ваша кровь очень поможет нам и многим существам на этой планете. Пожалуйста, отправьтесь с нами, это путешествие не займет больше месяца.
Я ждала, что Лиобронд скажет, что ему нет дела до других людей и этой планеты. Но вместо этого он обратился к Алис, которая в это время разливала чай по кружкам.
— Как думаешь, мне стоит согласиться?
Алис отложила чайник, потому что дальнейшие слова сопровождались насыщенной жестикуляцией.
— Конечно, папа, соглашайся! Ты же станешь героем, увидишь мир. Потом вернешься и все мне подробно расскажешь. И я смогу на вершине всем говорить: «мой папа путешествовал на восток, он встречал королей и королев, сражался со злом и спасал мир»!
Ее голос был так наполнен вдохновением и энтузиазмом, что любой бы от этих слов наполнился энергией, которой бы хватило, чтобы повернуть землю вспять. Но Лиобронду этого хватило лишь на слабую улыбку.
— Но что будет с тобой? Меня долго не будет, а ты останешься одна.
— На вершине горы обо мне позаботятся. Да и за хозяйством я смогу присмотреть, — Алис ничуть не пугало то, что она останется в этом доме одна.
— А… если я вдруг не вернусь? — он посмотрел на Риливикуса. — Ведь я могу и погибнуть, так ведь?
Риливикус застыл, не зная, лучше солгать или сказать, как есть.
— Да, погибнуть может любой из нас, — все-таки сказал честно древний.
— Ты не умрешь, — качнула головой Алис, положив отцу руку на плечо. — Не думай об этом. Это путешествие, напротив, сделает тебя живым.
— Не знаю… — Лиобронд с недоверием смотрел на нас. Но скорее он не верил себе, что хоть что-то в этой жизни способно вернуть его к жизни. — А что ты думаешь об этих людях, Алис? Точнее древних.
— Я думаю, их намерения чисты, — ответила Алис, улыбаясь.
Лиобронд еще некоторое время задумчиво смотрел на дочь, потом сделал глоток чая и тяжело вздохнул.
