– Дорогая! Плохой старой музыки не бывает. Бывает только плохая молодая. Если старая дожила до нашего времени – можно быть уверенным: эта музыка – великолепна.
– Вопрос не в этом. Вопрос в том, сколько раз можно эту великолепную музыку слушать?
– А сколько раз можно спать с одной и той же женщиной?
Маша вздохнула и начала говорить, что нам нужен самоучитель японского языка, потому что в Японии плохо говорят по-английски. В это время Мерседес сказал «хрю-хрю-пшш» и остановился.
– Что случилось? – спросил я.
– Коробка. О Господи! Ну вот сколько раз я говорил? Пора ее менять.
– А сколько она прошла?
– Да сколько бы ни прошла. Пора, и все! Но вы не волнуйтесь. До города несколько километров. Я вас сейчас пересажу на такси или на частника. Вы уж извините, что так получилось. Ах ты, Господи! Неудобно-то как!
– Да ничего страшного. Бывает.
Через минуту рядом с нами остановился Ниссан с неизменным правым рулем. Мы попрощались и переместились в Ниссан.
– Платить не надо, – крикнул наш старый шофер на прощанье, – я уже расплатился!
Когда меняешь шестисотый Мерседес на занюханный Ниссан, естественно, немного расстраиваешься. Даже если обе машины – не твои. Мы тронулись с места и сразу почувствовали разницу. Машина была старой, раздолбанной, жесткой и шумной.
Поскольку огни города не появлялись уже минут десять, я поинтересовался у нового шофера, понял ли он, куда нас везти. Шофер хмыкнул, осмотрелся и затормозил. Я тоже осмотрелся и понял, что мы на другой дороге. Гораздо более узкой. Где-то между сопками. Внутри у меня похолодело. Тревожная Boat on the River, которую крутило местное радио, создавало чувство неожиданного и уверенного падения под откос.
Маша рефлекторно взяла меня за руку. Шофер выпрыгнул из машины и открыл мою заднюю дверь (я сидел за ним). В руках у него было помповое ружье, которое я до этого видел только в боевиках. Он передернул подствольный затвор, что сопровождалось крайне убедительным сочным звуком. Затем нам в глаза хлынул сноп света из большого желтого охотничьего фонаря.
– Бобры! Без базара на выход! Грабли вверх и не дергаться.
Рука Маши сжала мою руку со всей силы.
– Я вас не на оттяжку беру,[84] бобры!!!.
Я увидел огненную вспышку из ствола и грохнул выстрел страшной силы… Мне показалось, что меня обдало дуновением теплого воздуха. Нас словно взрывной волной вынесло из машины.
Я стоял прямо перед бандитом и щурился привыкая к ослепительному свету. В правой руке у него было ружье, в левой – фонарь. Маша стояла справа и спереди, ближе к нему.
– Откидывай брюлик!
Я потихоньку приходил в себя от грохота.
– Ты на кого наезжаешь, вампир?[85] Мы от Ворона.
– А я от кого?
И бандит презрительно улыбнулся.
– Не запрессовали[86] вы с Вороном. Брюлик откинь на раз-два!
Я щурился от снопа света и прикидывал, что мы пропали. Потому что отпускать живыми нас Ворону незачем. А такие люди просто так ничего не делают. Я почему-то даже не удивился. Уж слишком стальными были его глаза, когда мы говорили про раннего Витгенштейна.
– Слышь, бобер, мне ведь в падлу твой дубарь в квасе шерстить. Грабли пачкать.[87] Откинь сам. Смерть легче выйдет.
– Не трогай его! – Голос Маши был требовательный и злой. – Алмаз у меня. Здесь он.
Сноп света перестал слепить меня и осветил Машу. Ружье, которое бандит лениво держал в правой руке, также смотрело на нее.
Я щурился по привычке и ничего не понимал. Маша расстегивала платье одной рукой, а второй пыталась залезть себе в трусы. Бандит понимал в том, что происходит еще меньше меня. Но оторваться от картины раздевающейся женщины в тайге под ярким светом фонаря не смог.
У меня появилось две-три секунды. Бандит стоял ко мне боком. Я сделал полшага, совсем простым движением схватился двумя руками за ствол и вырвал его со всей силы, чуть не отлетев в сторону.
Бандит отшатнулся, но даже не сообразил снова ослепить меня. Я перехватил ружье и не целясь нажал на курок прямо от живота. Немедленно услышал страшный грохот и получил удар в солнечное сплетение. Отдача от помпового ружья оказалась просто сумасшедшей. Я согнулся от боли, увидел, что фонарь падает и услышал бурлящие хрипы.
Наступила пауза. Маша, тяжело дыша, начала застегивать платье обратно. Бандит продолжал хрипеть и пускать изо рта кровавые пузыри. Я сидел на корточках, полусогнувшись, ловя ртом воздух. Боль постепенно отпускала меня.
– Неужели все авторитеты такие?
Маша застегнулась, и в ее голосе звучало глубокое разочарование. Я понял: Ворон ей очень понравился. Все правильно. Сильные мужики – было самым слабым машиным местом.