Мне совершенно не улыбалась идея ужинать в усадьбе первого бандита Приморья, но отказ должен был показался ему серьезным оскорблением. Однако Машу я попытался отмазать.
– Договорились. Я буду. А девушке сегодня что-то не здоровится.
– А ты же доктор? Вот и вылечи ее до восьми часов. Я буду очень ждать. Вас обоих.
Я офигел, оттого, что даже о моем образовании ему было уже все известно. Попрощался и поплелся в гостиницу, с ужасом думая, как мне уговорить Машу. Я не считал предстоящий ужин таким уж рискованным, но все-таки…
Маша согласилась на удивление быстро. Во-первых, ей было интересно, как живут настоящие крестные отцы. Во-вторых, у нее появился повод купить себе красивое платье и туфли. В-третьих, она поняла, что другого выхода нет. Мы занялись шопингом и потратили на него полдня.
Я, не выбирая и не торгуясь, купил себе сотовый телефон, а потом из интернет-кафе, оплота дальневосточной цивилизации, отправил Антону на его секретный ящик номер своего нового телефона, подумав, что если в течении трех дней он не ответит, то придется связываться с Диной. А втравливать свою сестру и его жену в эту историю мне совсем не улыбалось. Но третьего способа связаться с Антоном я не видел. В Hi-Tech Computers могли ничего не знать об этой поездке. Я вообще подозревал, что Антон прилетал в Москву на пару дней не столько ради меня с Матвеем, сколько ради того, чтобы уволиться. Хотя, конечно, я мог ошибаться.
В восемь вечера мы садились в бронированный шестисотый Мерседес с белым кожаным салоном и минибаром. Это была первая машина с нормальным рулем, встреченная мною в Приморье. Когда я приоткрыл окно, то понял, что боковые стекла у него были толщиной с Библию.
– Сколько же он весит? – спросил я шофера, одетого в легкий вельветовый костюм.
– Больше пяти тонн. Шесть броневых плит. Каждое стекло – за сто килограмм.
– Специальная подвеска, специальный двигатель?
– Конечно. От простого Мерседеса здесь только салон и электрика.
Мы выехали из города и довольно быстро поднялись на вершину сопки. Вид из усадьбы Ворона был замечательный. Сзади и слева – сопки, справа – амфитеатр города, в котором уже начали загораться огни прямо – залив Тихого Океана. Чугунные ворота открылись автоматически. Колеса зашуршали по каменной дорожке.
Вилла была построена лет сто назад в русском ложно-классическом стиле: бледно-желтая штукатурка, высокие окна, колонны, портики. Прямо перед виллой – огромная цветочная клумба. Чуть в глубине краснела маленькая нелепая кирпичная часовня с огромным золотым куполом, явно построенная совсем недавно и совершенно не вязавшаяся с белыми колоннами и желтыми стенами. Ворон верил в Бога.
Шофер вылез и открыл дверь для Маши. Я вылез сам. Мы вошли внутрь. Лакированный паркет, хрустальные люстры, зеленоватый гобелен со странными зверьками во всю стену, остекленные белые двери, стулья с гнутыми ножками, обитые умеренно пестрой тканью.
Мы прошли в гостиную. Огромная зала. LCD экран размером с треть стены. Вдали – бар с барменом. Пока мы озирались, двери, расположенные напротив тех, через которые вошли мы, распахнулись, и хозяин усадьбы медленной и степенной походкой, чуть прихрамывая и опираясь на трость вошел в гостиную и стал приближаться в нашу сторону.
Он был одет как похоронный агент. Или как итальянский мафиози. Черный пиджак, черная шелковая рубашка с стоячим воротничком, черные брюки, ботинки и носки. На руке у него был перстень с алмазом, но пока он шел к нам, Маша успела прошептать мне, что наш – круче. Как она разглядела это на таком расстоянии я не понял.
Ворон был невысокого роста, на вид около шестидесяти лет, волосы – очень короткие и абсолютно седые. «Раньше они, конечно, были абсолютно черные, – сказал я сам себе. Отсюда и кличка…» Нос с горбинкой выдавал грузинское происхождение. Выражение лица – спокойное и внимательное. Глаза – холодные и тоже спокойные. Весь он излучал какую-то усталую большую силу. Или сознание этой силы.
Ворон подошел к нам, церемонно поцеловал Маше руку, пожал мою, причем его рука оказалась ни мягкой ни твердой, ни холодной, ни горячей, ни мокрой, ни сухой, затем чуть поклонился и сказал:
– Виссарион.
– Я – Иосиф, а это – Маша!
– Очень приятно.
– Нам тоже.
Здесь я немного соврал. Мне было не приятно. Мне было неуютно. Одни (не считая бармена) в огромном зале между искрящимися люстрами и сверкающим паркетом. Даже Маша в своем новом бархатном темно-синем платье от Ямамото («двадцать долларов в местном комиссионном» – «это дешево?» – «это даром!») выглядела скромной. Что уж говорить про мой белый свитер и джинсы.
Я чувствовал себя примерно также, когда Антон благодаря свои невероятным связям, устроил нам приглашение на прием у одного олигарха.