Может пойти пособирать грибов? Или ягод? Или каких-нибудь съедобных корней? Нет. Во-первых, – хрен чего найдешь. Во-вторых, если и найдешь – то отравишься. Лучше не шутить. Недаром первый шаг цивилизованного человека был – культивация домашних растений. Но на культивацию времени не было. Н-да… Оторвались мы от природы. Причем в самом главном. В еде. Впрочем, не хлебом единым… Та же идея активно развивается в Библии. То манна небесная. То «Не думайте где есть и что пить»… А тогда человек был гораздо ближе к природе. И вопрос еды был далеко не праздный.
Ладно. Под лежачий камень вода не течет. Надо прогуляться. Может, правда, гнездо какое найдется? А яичница на камнях – это ведь соблазнительно, а? Может дикие пчелы? Может, правда, грибы? А то могут ведь и лягушки попасться. И чем я не француз? Есть-то хочется. Хотя, конечно, монахи – вегетарианцы. И лягушачьи трупы вокруг моего шалаша не помогут мне найти взаимопонимание с аборигенами.
Солнце начало клониться к одной из сопок. Я решил прогуляться вокруг монастыря. Обойти его не получилось. Южная часть стены заканчивалась абсолютно отвесной скалой. Я вернулся, внимательно оглядываясь по сторонам с целью найти что-нибудь съедобное и чувствуя, как вместо высот просветления я становлюсь варваром. Хм… Так недалеко и до людоедства дойти. Не было ничего съедобного. Ни диких бобов, ни диких пчел, ни диких уток. Я, сосредоточенно размышляя о превратностях судьбы и небиблейской значимости пищи, вернулся к шалашу.
Там меня ждал приятный сюрприз: у почти погасшего костра стояла довольно большая миска с рисом и бобами.
«Отлично», – сказал я, немедленно соорудил палочки из веток и опустошил миску. Потом, решив понравиться монахам, спустился к ручью и вымыл ее.
«А раз они не хотят, чтобы я умер с голоду, значит мы еще с ними поговорим» – этот жизнерадостный тезис появился у меня после того, как огонь в костре разгорелся.
Я смотрел на пламя и думал. Я думал о том, почему Кем-Атеф и его последователи так и не смогли захватить и подчинить себе Дальний Восток. И пытался себе представить, что именно Химик рассчитывал услышать от Окама про хатов, чтобы избежать смерти или чтобы победить в схватке с ними. Никаких мыслей мне в голову не приходило, кроме появившегося вчера вопроса о звездах в параллельном мире. Не может же их не быть? Так ничего и не решив, я сходил к ручью умыться и пошел в шалаш спать.
Пятнадцать дней. Я это точно знал, потому что уже со второго дня делал зарубки. И каждый день одно и тоже. С очень небольшими нюансами. Я научился стирать вещи в ледяной воде ручья. Я нашел какие-то ягоды, похожие на голубику – они оказались съедобные. Наверно, они должны были спасти меня от авитаминоза. Но я так и не смог поговорить даже с тем человеком, который приносил мне пищу.
Пока я был у шалаша – он не появлялся. Стоило мне отойти хотя бы на пятнадцать минут и выйти за пределы прямой видимости – и по возвращении меня ждала деревянная миска с рисом и бобами, заправленными какими-то специями.
На шестнадцатый день я устроил своему кормильцу засаду. Я сделал вид, что ушел на очередную прогулку, а сам незаметно вернулся, так, чтобы меня не было видно из монастыря.
Я лежал в кустах и ждал. Открылись ворота и из них вышел человек в длинном коричневом халате с капюшоном. На ногах у него были соломенные ботинки, напоминавшие лапти. Монах с миской в руках приблизился. Я решил, что пора идти в атаку.
– Привет, – сказал я ему, как ни в чем не бывало вылезая из кустов. – Привет! – Я помахал рукой. – Мне нужна твоя помощь!
Монах посмотрел на меня, улыбнулся, сказал что-то по-японски, поставил миску и собрался уходить.
– Стой, – сказал ему я. – Мне нужен Окам. Понимаешь? Окам! Аригато! Конничи-ва! Скажи Окаму, что он мне очень нужен! Хорошо?
Монах покачал плечами, сказал что-то успокаивающим голосом и пошел обратно.
«Ах ты, черт упрямый!» – я осквернил упоминанием дьявола святое место. Да как же мне до тебя достучаться? Письмо что ли тебе написать?
Я вспомнил про брошюрку о монастыре, выданную мне в Саппоро. Она валялась у меня в рюкзаке, я прочел ее еще в первые дни. Там не было ничего интересного.
Единственная достойная мысль, которая в ней оказалась, звучала так: «Следует рассматривать личность противника не только как мишень, но и как инструмент победы». Я пытался сконцентрироваться на ней и понять, что она означает и что из нее следует. Получалось, что надо не противопоставлять силе противника собственную силу, но пользоваться им и его силой, обращая ее против него самого. Это немного соответствовало тому, что я слышал о принципах борьбы дзю-до: «Когда тянут – толкай, когда толкают – тяни».
Я очень сомневался, что мысли подобного рода стоят таких длинных путешествий и помогают борьбе с тайными обществами. Мне позарез был нужен Окам, а не дурацкая брошюрка. Химик не мог стремиться к нему случайно.
