Тут белая тень резко развернулась к нам лицом, немного взвив сутану, и подошла, встав прямо за Прокуратором. На ее груди сиял золотой наперстный крест. Лицо у нее оказалось длинным, даже вытянутым. Лоб высокий, в красных крапинках. Глаза – рыбьи.
– У меня есть несколько вопросов к этим джентльменам.
Великий Инквизитор, он же префект Священной конгрегации по вопросам веры, он же выскочка Вышинский, говорил тихим, немного шепелявящим голосом с польским акцентом.
– Мне кажется (он довольно сердито оглядел всех присутствующих), что теперь наша очередь спрашивать. Как в старые времена. Хотя мы больше никого не сжигаем.
Я понял, что это шутка, хотя голос у него был совершенно серьезный и никто не улыбнулся. Мы покорно кивнули.
– Зачем вы вообще ввязались в это дело?
– Умер наш друг. Потом его жена.
– По-моему, такими вещами должна заниматься полиция, а не друзья.
– Но русская полиция, то есть милиция, не смогла бы ничего сделать…
– А как вы можете доказать, что вы сами не связаны с хатами?
Он обвел внимательным взглядом всех присутствующих в комнате, и я вздрогнул. Вот ведь казуистика во плоти! Вот она – говорящая фамилия. И молчание спустилось на нас, как по команде. При этом мы замолчали, как минимум, на минуту. Минута молчания – это очень много. Особенно, когда никого не хоронят.
Мне особенно не понравилось, что после слов Вышинского все перестали смотреть друг на друга. Я понял, что ситуация уже в третий раз за два дня выходит из под контроля и начал поминать нехорошим словом Антона с его Демой. Хотя с другой стороны, Дема же нас предупреждал…
– Мы связаны с хатами, – неожиданно подал голос Матвей. – Мы получили от них PR-заказ. Они убили наших друзей. И связали себя с нами.
Вышинский, не дослушав ответа до конца, заговорил на латыни. Прокуратор и Джозеф его слушали. Прокуратор – устало. Джозеф – внимательно. Речь его длилась несколько минут. Я, естественно, не понял ни слова. Потом он резко отвернулся от нас, произнес: «In Nomine Domini», и отошел к своему окну.
Мне показалось, что угроза миновала и встреча подходит к концу.
– Можем ли мы рассчитывать на сотрудничество с вами при дальнейшем расследовании?
– Нет.
Вот такое обрывистое, военное «нет».
– Но…
Прокуратор перестал быть добродушным средневековым священником. Глаза его стали желтыми и жесткими. Хриплый голос звучал, как команда.
– Не лезьте в это дело. Оно – большое и грязное. Вашего друга и его жену не воскресить. Души их да упокоятся на небесах. А ваш земной путь еще не кончен. И не надо сокращать его лишними знаниями. Как говорит Екклезиаст:
– Нет, – растерянно сказал я.
– Плохо. А вы? – он требовательно посмотрел на Матвея.
– Тоже нет.
– Также плохо. Все равно, поберегите свою жизнь. Женитесь, родите детей и не лезьте к хатам.
Отец Джозеф поднялся, указав на завершение аудиенции.
– Можно последний вопрос?
– Разумеется.
(Мне показалось, он сейчас добавит «сын мой»)
– Копты сказали, что вы спрашивали их о чем-то несколько сот лет назад. Это тоже как-то касалось хатов.
– Да. Почти восемьсот лет назад в одном из наших монастырей на севере Италии случилась очень неприятная история, связанная с хатами. К сожалению, копты тогда не помогли нам. Мы могли бы остановить эту заразу еще в 13-ом веке. У нас тогда было больше силы. Гораздо больше. Но вот вам еще раз мой совет (теперь это действительно звучало как совет, а не как приказ): оставьте это дело. Не лезьте в него. Предоставьте это организациям значительно более серьезным. Хотя и у них, как видите, не все получается.
– А как же история о Давиде и Голиафе? – решил подшутить я.
– Это было другое время, другая страна и другой народ.
Он сделал паузу, и прикрыл на мгновенье глаза, как будто пытался что-то вспомнить.
– Возможно, вам больше подходит история про Иосифа и его братьев.
– Но у меня нет братьев!
– Все равно. Прочтите еще раз Бытие, главы с 37 по 50. Желаю удачи!
Мы поклонились и вышли. Белый кардинал даже не оглянулся. Отец Джозеф проводил нас до главного входа. Матвей сказал, что хотел бы получить средневековые материалы о коптах.
Отец Джозеф колебался, но Матвей твердо, даже, с моей точки зрения, агрессивно, напомнил ему про договоренность в кафе.
– Хорошо. Я пришлю вам документ, о котором говорил Креспо. Но мне кажется, что он утратил актуальность несколько сот лет назад. Это скорее литературный памятник. Детективная готическая новелла.
– Если это самые свежие документы по хатам, которыми вы готовы делиться с нами, то мы согласны. Пусть это будет на вашей совести.
