– Что ты имеешь в виду?
– Надо составить документ, подробно описывающий все, что мы смогли раскопать. Изложить все факты, все мысли, все версии, все цепочки рассуждений. И отправить его основным спецслужбам мира. ЦРУ, ФБР, ФСБ, ГРУ, Intilligence Service, Ми-6, Мосад. Кто там еще? Я не специалист. Раз это Братство – международная террористическая организация, то пусть ею занимаются спецслужбы. В конце концов, это их работа. Антон, твоих связей достаточно, чтобы разослать это правильным людям? Чтобы письмо не выкинули, как бред сумасшедшего, а отнеслись бы к нему внимательно.
– Моих связей хватит. Но использовать их для этого я не хочу. Если такое письмо писать, то нужно делать его анонимным. А так через эти мои связи спецслужбы, а то и хаты (у них там наверняка есть свои люди) на нас выйдут. При этом спецслужбы станут использовать нас в качестве живцов. А хаты просто отрежут нам головы.
– Антон, но ты же сам предложил Одиночество-12 и расследование?!
– И ошибся. Я думал – это кучка маньяков. На худой конец – продажная фармакологическая корпорация. А это международная организация, которой побаивается Ватиканская тайная полиция. Ситуация оказалась серьезней, чем я думал.
– Ладно, – согласился я, посматривая на недовольно качающего головой Матвея. – Пусть документ будет анонимным. Кто его составит и как его рассылать? И что мне делать с ФФ?
– Составь его сам. Ты же все это расследовал. Рассылать – не надо. Пришли мне на мой секретный ящик, я этим займусь. С ФФ ничего не делай. Веди себя, как ни в чем не бывало. Все, ребята, пора идти. Мне еще собираться в дорогу. Я развезу вас по домам.
Мы вышли. В машине Матвей сказал то, о чем я как раз думал:
– Знаешь, Антон! Я всю жизнь полагал, что самым (он запнулся, подбирая слово) осторожным из нас всегда был Иосиф. А теперь я понимаю, что ошибался.
– Хм… Разумеется, ты ошибался. Иосиф еще полжизни назад повел себя по-геройски. В Крыму. Когда спасал Химика от аборигенов на дискотеке. А я – осторожный. Так что? У меня – Дина.
В голосе Антона появились странные интонации. Мне показалось, что за его обычным скептицизмом в этот раз кроется какая-то фальшь. Он был еще мрачнее и задумчивее, чем обычно.
– А ничего, – сказал Матвей. – Мне терять нечего. У меня даже финдиректриссы нет.
Мне стало на душе полегче. Я не струсил. История заканчивается. Мне почему-то показалось, что с ФФ я все решу без проблем. Он сделает вид, что ничего не было. Я сделаю вид, что ничего не было. Может, даже заказ останется. Я осмелел и набрал его мобильный. Он взял трубку.
– Федор Федорович! Я тут в Турцию ездил. Отдохнуть на несколько дней. Вот вернулся. Как там у нас дела? Все в порядке?
– Да, я пока доволен, – сказал он своим монотонным голосом. – Я перевел вам еще 12 тысяч.
– Ну и отлично. Подъедете за отчетом?
– Нет, попозже. Работайте!
– Всего хорошего.
И я облегчением нажал на отбой.
– Он делает вид, что все порядке.
– Что и требовалось доказать, – меланхолично заметил Антон. – Это значит, что ты им очень нужен, и не сильно достал их своими расследованиями. Кстати, мы подъехали. Тебе помочь донести вещи?
– Не, я сам. Пока, Матвей! Легкой посадки, Антон!
Я бросил сумку посередине комнаты и набрал Машу. Маша обещала приехать. Затем я поговорил с Крысой.
Крыса подтвердила, что все тихо и спокойно. Деньги на счет пришли. Публикации выходят. Журналисты ни о чем не подозревают. Взяли на работу еще одну девочку за триста долларов в месяц на мониторинг выходящих публикаций. Так что теперь у нас в штате уже четыре человека. Не считая меня. Судя по интонации, меня едва ли можно было считать за человека. Ехидно спросила, как я отдохнул. Я ответил: «Так хорошо мне еще не было никогда!». Она попыталась пошипеть, но я вежливо попрощался и полез в ванну – смыть дорожную грязь.
После ванны, с целью предстать перед Машей очень хозяйственным, я приготовил наскоро обед. Гороховый суп из пакетика, в который я добавил суповую приправу, аджику и порезал сохранившуюся в холодильнике ветчину. Я вообще стараюсь казаться Маше лучше, чем я есть на самом деле. Даже успел спуститься вниз в овощной и купить виноград, клубнику, груши и арбуз.
Пришла Маша. Подарила белую рубашку от Армани в стиле гусарского исподнего белья. С открытым воротом и широкими рукавами. Восхитилась обедом, точнее супом. Второго не было и мы сразу перешли к фруктам.
– Как ты съездил?
– Познавательно.
Я кратко рассказал про Иерусалим и Ватикан. Сваливая всю вину на Антона, объяснил, почему мы решили завязать. Маша полностью поддержала Антона.
– Слушай, – сказал я. – А чего ты была такой стервой в ОГИ? Не верила ни единому слову. Все критиковала. Ведь я же был тогда прав!
– Ты был тогда дурак. И остаешься им. Я очень за тебя беспокоилась. Я сразу поняла: здесь что-то очень опасное. И хотела тебя удержать, как могла.
– Что же сразу не сказала?
– Ты бы только завелся от моих слов, как петух. Боевой.
Мне стало приятно, что уже второй человек за день считает меня смелым. Даже отчаянным.
