— Нет-нет, все правильно, — эльфийка рассмеялась. — Звезды — это не просто комочки света. Они рождаются, живут и умирают. Мы похожи.
— Ничего более странного мне еще не рассказывали, — отозвался Альтвиг. — Включая лекции о нежити пустынь и историю Безмирья.
— Да ладно тебе, перестань. Для носителей дара это — нормальная информация. Все мы имеем предрасположенность к изменениям. У тебя она тоже должна быть. Поищи, обычно она сама откуда-то выбирается.
— Хорошо.
Рикартиат перевернулся на бок и накрыл голову подушкой. Спать хотелось сильнее, чем терпеть укоризну Илаурэн.
— Он пошевелился, — заметила девушка.
— Я вижу, — согласился Альтвиг. — Скажи, у него действительно хрупкое здоровье? Если я ему врежу, он умрет?
— Не знаю. — Эльфийка засомневалась. — Эй, Рик!
— Отстаньте, — простонал тот. — И дайте мне умереть.
— Тогда я врежу, — решился Альтвиг. — Подними его, пожалуйста.
Илаурэн гнусно захихикала и схватила менестреля за ребра.
— Я смотрю, вы подружились, — обреченно сказал он.
Комнату Мреть видел расплывчато и в серых тонах. Силуэт друга был сутулым и высоким, силуэт девушки — стройным и аккуратным. Зрение возвращалось на круги своя добрых пятнадцать минут, и за это время эльфийка успела возвестить:
— Ну, поначалу он мне не очень нравился… ой, Ал, как будто для тебя это новость… но, пока мы были заняты поисками тебя, все… э-э-э… само по себе наладилось. Выяснилось, что он — вовсе не плохой парень.
— А я говорил, — попробовал улыбнуться Рикартиат. Сдавшись перед плачевным результатом, он прижался щекой к подушке и попросил: — Заткнитесь, пожалуйста. Я устал.
— Мы все равно обедать собирались, — не расстроилась Илаурэн. А Альтвиг полюбопытствовал:
— Принести тебе что-нибудь?
— Спасибо, не стоит.
Парень кивнул и покинул комнату, оставив менестреля наедине с эльфийкой. Та мгновенно нахмурилась:
— А скажи, как так получилось, что твои внешние повреждения в воде регенерируют, а внутренние — нет?
— Полагаю, как раз потому, что они внутренние, — сонно ответил Мреть. — И еще полагаю, что я не должен был владеть даром. И вообще задумывался женщиной. Ты на меня взгляни.
— Не смешно, — поморщилась девушка.
— Ни капли, — согласился Рикартиат. — Извини, Рэн, я действительно плохо себя чувствую.
— Это ты меня извини.
Она встала, поправила платье и пошла догонять Альтвига. Менестрель проводил ее долгим взглядом.
Обед в алаторском особняке представлял собой подлинное произведение искусства — как, в общем, и все остальные трапезы. Здесь у господ Кольтэ и Эльтари были слуги, и они из кожи вон лезли, чтобы угодить хозяевам. Отец часто жаловался Илаурэн, что хотел бы их всех уволить и зажить в одиночестве. Но ему не позволяли не жена, ни собственно слуги — никто из них, особенно поварята, не видел смысла в жизни без эльфов. Девушку это напрягало. Она терпеть не могла, когда остроухих превозносили и считали равными Богам.
Альтвига она нашла за столом. Парень сидел, подперев щеку кулаком, и смотрел в открытое окно. Снаружи все еще царила зима, но времени у нее осталось немного. Пару недель — и придет следующий Сезон. На улицах потеплеет, народу станет больше, откроются летние рынки, воскреснет торговля травами из-под полы. Храмовник с удовольствием отметил, что следить за ней ему уже не нужно.
— Радуемся весне? Солнышку? — ехидно поинтересовалась Илаурэн.
— Не очень, — разочаровал ее парень. И, подумав, добавил: — Просто радуемся. Шейн сегодня придет?
— Обещал. Подождем, у него еще есть… — эльфийка покосилась на дорогие механические часы — последнее изобретение горцев, — пятнадцать минут.
Альтвиг тоже покосился на три железных стрелки. Самая маленькая указывала на цифру «11», высеченную в ободке, самая большая — на цифру «1», а самая узкая непрерывно двигалась по кругу, отсчитывая минуты. И секунды, хотя смысла в них парень не уловил. Горец, продавший им часы, утверждал, что одна секунда равна мгновению, и таких мгновений в минуте шестьдесят. Нечто подобное Альтвиг слышал от Гитака, когда был ребенком. Помнится, он отнесся к этому равнодушно, и заклинатель вместо отсчетов секунд научил его считать паузы. Они вместе замирали и начинали двигаться, лишь когда проходила одна минута.
— Всем привет, — прозвучало от дверей.
Парень обернулся и увидел Шейна, закутанного в плащ. Рядом с ним стоял господин Кайонг.
Первая встреча с ним была сама по себе странной, но вторая с блеском ее превзошла. Каратрим надел куртку, покрытую серебряными шипами, и простые черные штаны. Но, как и в прошлый раз, он был абсолютно босым. По его словам, это требовалось, чтобы удерживать облик человека. Альтвиг не особо верил — ведь другие каратримы носили обувь, в том числе и на высокой подошве.
Основной особенностью расы полулюдей-полудраконов было, пожалуй, то, что они рождались мужчинами. Ни одной женщины-каратрима не существовало. Историки писали, что осознавать себя сразу в двух телах — человеческом и драконьем, — чересчур сложно, и поэтому приходящие из Безмирья души выбирают именно мальчиков. Они кажутся им более стойкими.
— Добрый день, — поздоровался Кайонг.
