— Один из нас, — подтвердил его старший брат. — Неудивительно, что изгнание его покалечило. Никто в здравом уме не станет изгонять демона, являясь его сородичем.
— Н-да… — младший не мог справиться с потрясением. — Я подозревал, что господин Амоильрэ подольет масла в огонь. Но… — Эстеларго хохотнул, — даже представить себе не мог, что вместо пары капель он кастрюлю использует.
— Скорее бочку, — возразил Эстель.
Оба рассмеялись.
Рикартиат проспал целых три дня, прежде чем снова появиться за завтраком. Он зевал, закрывая рот ладонью, и выглядел ничуть не лучше покойника. Чем-то обеспокоенный Киямикира высказал предположение, что на самом деле менестрель в Нижнелунье утопился, и теперь его телом владеет дух. Мреть покосился на него скептически, но до ответа не снизошел. Его до сих пор злило, что друг струсил и остался в Алаторе. Инфист, в свою очередь, молчал о союзе с Ишетом и Виктором и о скрытом наблюдении за резиденцией. Ему казалось, что Рикартиат с удовольствием поднимет эту историю на смех. Мол, раз так, то какого черта вы сидели в стороне, а не помогли Шейну с Илаурэн? Пускаться в пространные объяснения, что Ишет велел «не рыпаться», а Виктор вообще играл в неких загадочных «шпионов», Киямикире не хотелось.
Альтвиг тоже сонно тыкал вилкой в тарелку. Вечером его угораздило встретить Витоль, и принцесса не успокоилась, пока не обошла с храмовником по кругу весь город. Столица была красивой, о потерянном времени парень не жалел, но изрядно вымотался и полночи не мог уснуть, тупо глядя в выбеленный потолок. Мух в алаторском особняке не было, и это вгоняло его в тоску. Альтвиг никогда и никому не признался бы, что скучает за Восьмой, Третьей, Шестнадцатой, Двадцать Седьмой и Пятой. Но, если подумать, трупики в паутине — не единственная его странность. Например…
Сосредоточившись на своих мыслях, храмовник зацепил локтем чашку — к счастью, пустую. Та не разбилась — просто покатилась по ковру. Из-под ног Рикартиата выскочила Плошка, азартно схватила посуду лапкой и мяукнула.
— Молодец, — невнимательно похвалил ее менестрель. Кошка смерила его презрительным взглядом, и парень нахмурился: — В чем дело?
— Мау, — сообщила она. — Мау.
— Мой дед, — мстительно начал Киямикира, — любил напоминать, что все хвостатые твари — приспешники демонов.
— Ой, молчи, — с укором произнесла Илаурэн. — Меньшей глупости я от тебя и не ожидала. Приспешники демонов, надо же такое! Раз так, то почему в Нижних Землях животными и не пахнет?
— А откуда я знаю, что вообще в Нижних Землях есть? — удивился инфист. — Я ведь не демонолог. И не маг, — с легкой горечью добавил он. И тут же, словно испугавшись своей беспомощности, добавил: — Кстати, недавно ко мне обратился мастер из Гильдии Воров. Предложил работу… как это называется?.. точно, на постоянной основе.
Девушка захихикала. У Рикартиата дернулись уголки губ.
— Я сказал что-нибудь веселое? — рассердился Киямикира.
— Да, — без обиняков ответила эльфийка. — Но ты не волнуйся. Мы все равно горды и надеемся, что ты покажешь себя в наилучшем свете…
Не выдержав, она захохотала в голос — вместе с менестрелем, который растерял остатки сонливости.
— Не смешно! — бесился инфист. — Не смешно, вы, распроклятые черти! Вы не одни имеете право действовать против… против…
Он запнулся, а Илаурэн участливо подсказала:
— Против всех?
— Да, именно так!
— Разумеется, не одни, — отметил Рикартиат. — Просто мы считали, что твои способности достойны чего-то… э-э… чего-то честнее, чем Гильдия.
— Да сдалась мне эта честность, — отмахнулся Киямикира. — На ней много не заработаешь.
— А тебе нужно золото?
— Ну… — менестрель не отводил глаз, и инфист ощущал себя крысой. — Понимаешь, я ведь столько лет прожил в бедности… и мои родители… словом, будь у нас тогда деньги, и они бы не погибли. Ни они, ни сестра, ни тетя… и я не хочу, чтобы со мной подобное повторилось. Я хочу жить в достатке, и неважно, что для этого потребуется.
Рикартиат покосился на застывшего Альтвига. Было видно, что решение инфиста парень не одобряет.
— Дарштед однажды говорил, — мечтательно протянула Илаурэн, — что все участники Гильдии Воров меняют имена. Он еще называл себя Лозой, — она оценивающе посмотрела на Киямикиру. — А ты, наверное, будешь Тросточкой.
— Еще чего! — возмутился тот. — Я уже все придумал.
— И кто же ты? — поинтересовалась она.
— А я, — инфист гордо расправил плечи, — Альбинос.
На лице эльфийки отразилась тоска.
— Альбинос, — фыркнула она. — Нет, вы слышали? Альбинос! Это же просто жалко. Очевидно до ужаса.
— Да ну тебя! — Киямикира вскочил. И, почти добравшись до выхода, бросил: — Рик, я жду тебя на площади через час.
— Ладно, — жизнерадостно согласился менестрель. — До встречи.
— Угу. И я буду очень благодарен, если ты наконец-то заступишься за друга и наденешь Рэн на голову миску с салатом.
— Между прочим, я все еще здесь, — вмешалась девушка.
— А я уже нет, — буркнул инфист и захлопнул за собой дверь.
