— Э-э-э… — Мреть героически пытался потянуть время. Но эльфийка, чувствительная к его вылазкам, сохраняла равнодушие к присутствию Сулшерата. Порой Рикартиату казалось, что она его боится — и как опасного некроманта, и как человека. Он не мог ее за это судить — Сулшерат испытывал любовь ко всему мертвому, полуживому или живому относительно мертвого. Если госпожа Виттелена демонстрировала простоту и изящность некромантии, то старик показывал иные, запутанные грани, грани потемнее и покровожаднее. А на разного рода опытах он был просто помешан.
— Это правда? — настаивал Сулшерат.
— Ну… да, — обреченно сказал парень. И с удивлением осознал, что старик улыбается.
— Молодцы! Бесспорно, вы умеете убеждать людей. Или давать им почву для сомнений, что тоже немало… словом, ваш поступок — это просто верх благородства. Я горд. Никто из ваших… хммм… назовем их подопечными… не доложил руководству о встрече с еретиками.
Рикартиат до боли сжал кулаки:
— Правда?
— А я похож на любителя дурацких шуток? — уточнил старик.
— Да, — честно ответил парень. — Ужасно.
Сулшерат расстроился и цокнул языком. К счастью, от волны его негодования менестреля спас Альтвиг — он появился на лестнице, посмотрел на старика и спросил:
— Это кто?
— Это… э-э-э… — рядом с некромантом Рикартиату было не по себе. — Это господин Сулшерат, я тебе о нем рассказывал. Он — лидер Ордена Черноты и очень талантливо обращается со Смертью.
— Внешний вид не соответствует, — оценил храмовник. — Но вообще — доброе утро. С чем вы к нам пожаловали?
— С новостями, — не растерялся старик. — С новостями и планами. А вы, кстати, тоже выглядите совсем не так, как я представлял, — неожиданно признался он. — Моложе и… выше.
— Я подумывал податься в наемники, прежде чем пошел в инквизицию, — с иронией сообщил Альтвиг. — Но меня не взяли.
Сулшерат искренне возмутился:
— Почему? Ведь наемники лучше святых отцов!
— Дефекты внешности. — Парень красноречиво потрогал левое кошачье ухо. — Видите ли, глава Гильдии счел, что с такими ушами я слишком мил для жестокого убийцы.
— А-а-а…
В этой затянутой букве было столько понимания, что Рикартиат испугался, как бы храмовник и некромант не сцепились прямо в коридоре. Но Альтвиг равнодушно пожал плечами и поднялся обратно наверх, а Сулшерат снял шляпу и бросил ее на тумбочку для обуви.
— Я хотел бы повидаться с Рэн, — осторожно попросил он.
Менестрель мстительно улыбнулся. Если бы эльфийка отпустила его в корчму, он бы ни за что не пустил к ней Сулшерата. Но она этого не сделала, и Мреть указал на каменные ступени:
— Проходите, пожалуйста.
— Ого, — поразился старик. — Тебя подменили? Или требования Рэн стали настолько высокими, что ты устал их терпеть?
Рикартиат немедленно посерьезнел:
— Вы или заходите, или выходите, а не сотрясайте впустую мир.
— Ты прав.
Сулшерат начал подъем. Нелегко совладать с лестницей, когда тебе пятьдесят три, но он справился и быстро отыскал кухню. Там, отчаянно пытаясь выпутать расческу из буйных кудрей, сквернословила Илаурэн. Заметив старика, она сощурилась и буркнула:
— Вам чего?
— Я не мог покинуть эту обитель, не поздоровавшись с тобой, — мягко произнес Сулшерат. — Ты же знаешь, милая, как я тебя люблю.
— Гораздо меньше, чем трупов и оголенные кости, — неприветливо заявила девушка. — Кто вас сюда впустил?
— Рикартиат.
Во взгляде эльфийки промелькнул гнев. Она яростно дернула расческу, и та упала на пол, громко звякнув о кошачью мисочку.
— На людях, — медленно, взвешивая каждый звук, проговорила Илаурэн, — я стараюсь не говорить о вас плохого. Когда Виттелена сказала, что хочет отдать сына вам на воспитание, я сдержалась. И я сдержалась, когда Рик сказал, будто вы были другом господина Гитака. Но то, что я сохраняю осторожность и не делюсь своим мнением с товарищами, ничего не значит. Вы мне отвратительны — вы и вся та гниль, что вас окружает. Вам самое место в могиле, среди червей. Полагаю, против них вы ничего не имеете.
— Ну зачем же так грубо? — с тоской полюбопытствовал тот. — Я всего лишь хотел отдать тебе это.
Он протянул девушке свиток дорогого пергамента, перевязанный синей лентой. На его краешке стояла родовая печать: птичья лапа, опутанная стеблем вековечной травы.
— Что это? — с презрением бросила девушка, но было видно, что она встревожена. — Где вы это взяли?
— Его принес сокол твоего брата, разумеется, — безмятежно поведал Сулшерат. И развернулся: — Что ж, мне пора идти. Я надеюсь, ты сумеешь изменить свое мнение. Ты ведь умная девочка и помнишь, что не всем дано удерживать магию.
— Стойте! — велела Илаурэн. — То есть сядьте. Я хочу прочесть его при вас.
Старик, не скрывая радости, сел. Девушка развернула свиток, пробежала его глазами и фыркнула:
— Он не написал, где находится.
— Он написал, что это не важно, — поправил некромант. — Он написал, что доволен нынешним бытием.
— Не имеет значения, — отмахнулась эльфийка.
Сулшерат провел пальцами по векам.
— Рэн, милая. Несомненно, тебе пришлось пережить страшную потерю. Но Эхэльйо сам выбрал, кем ему быть. И с твоей стороны некрасиво критиковать его выбор.
