Альтвиг сел, вытащил из сумки чистый свиток и кусочек синего сургуча. Несмотря на свет, льющийся из окна, зажег свечу. Затем подхватил перо, устроил пергамент на переплете книги и начал писать. Медленно, стараясь не упустить ни одной детали.
Закончив, долго прикидывал реакцию отца Еннете. Рассердится ли он? Тягаться с представителем высших родов Ада — та еще глупость. Как, впрочем, и попустительство. Нельзя позволять демону находиться среди людей. Мало ли, что он натворит? А раз все еще не натворил — значит, готовит куда большую пакость, чем можно себе представить.
Запечатав свиток, Альтвиг сотворил вестника — белое крылатое существо, похожее на голубя и крысу одновременно. Оно ухватило послание острыми коготками, вспыхнуло и исчезло.
Спустя неполную минуту раздался стук, и в приоткрывшемся дверном проеме возник сонный Рикартиат. Бледность сменилась нездоровым румянцем, волосы торчали, как у ежа. Парень с трудом переступил порог, шлепнулся на стул и пробормотал:
— Мне нехорошо.
Инквизитор вздохнул:
— Вижу.
— Я почти паникую, — продолжил Мреть. — Что за зелья ты принес?
— То, что побольше, сварено на корнях тиальны. То, что поменьше — смесь горского эликсира с настойкой голубой вишни.
— А по ощущениям — яд.
— Ты бредишь. Тиальна всегда вызывает жар.
— Ладно, — согласился Рикартиат. — Но если я умру, обвиню тебя. Господин Эстель — вредный тип. И у него много способов устранять врагов.
— Ты всего лишь треснул его чайником.
— Вот именно. Если бы кто-то провернул такое со мной, я бы посадил его на кол. Осиновый. С гвоздем в острие.
Альтвиг фыркнул.
Менестрель опасливо похлопал себя по щекам. Выглядел он неважно — едва ли не хуже, чем с утра. Когда воздух над кроватью сгустился, образуя ответного вестника — изящнее и мельче, чем у молодого инквизитора, — Мреть закашлялся и обхватил себя за грудь, словно боясь, что она порвется.
Вдвое сложенный листок упал на ладонь Альтвига. В теплом синем сургуче четко проступала печать: ястреб, расправивший крылья.
— Быстро, — изумился парень.
— Это от кого?
Инквизитор, не отвечая, развернул послание. Хмыкнул и почесал нос:
— От отца Еннете. Необходимо устранить… источник проблем.
— Пойдешь прямо сейчас?
— Нет, подожду до вечера. Хочу убедиться, что все в порядке.
— В каком смысле? — запутался Рикартиат.
— Ты можешь составить примерный список людей, обращавшихся к господину Эстелю?
Менестрель улыбнулся:
— Почти весь форт. А в чем лекаря обвиняют? Он, конечно, хитрый и изворотливый жук, но я за него ручаюсь. Ни разу не слышал, чтобы хоть кто-то жаловался.
— Демоны мастерски очаровывают, — возразил Альтвиг. — Особенно инкубы. Этот ваш господин Эстель — представитель семьи Элот.
Мреть чуть со стула не упал:
— Что?!
— Ну, видишь ли, — начал инквизитор. — Служители Богов, наделенные ангельским волшебством, умеют видеть не только внешние оболочки, но и внутренние сущности. У лекаря она — темная. Буря, пламя и… страсть.
Ответ Рикартиата утонул в очередном приступе кашля. Парень закрыл рот ладонями и согнулся пополам. Затем пожаловался:
— Больно. Представляешь, что будет, если этот инкуб подсунул тебе не настоящие зелья? Ты вообще допускал такое?
— Допускал, — согласился Альтвиг. — Поэтому все проверил.
Менестрель скривился:
— Тогда я пойду с тобой.
— Прошу прощения?
— До вечера тиальна должна подействовать.
— Ты снова бредишь, Рикартиат, — с сомнением сказал инквизитор. — Тебя любой порыв ветра снесет, не то, что демон. Я не смогу одновременно защищать двоих.
— Меня и не нужно, — самоуверенно заявил менестрель. — Если ты уйдешь в одиночку, я смертельно обижусь и никогда не соглашусь вернуться в Ландару.
— А если не уйду — согласишься? — уточнил Альтвиг.
— Возможно.
Не обращая внимания на скептический взгляд друга, Мреть покинул комнату. Но отправился не к себе, а прочь из дома. Разъяренные вопли Илаурэн его не остановили, и девушка, крикнув, что кто-нибудь должен присмотреть за домом, бросилась вдогонку.
До наступления сумерек инквизитор переговорил с одиннадцатью людьми, которых лечил господин Эстель. Все отзывались об инкубе с большой симпатией. Особенно женщины — их, кажется, приводила в восторг любая болезнь, ибо была причиной обратиться к лекарю снова.
Заглянув домой за Рикартиатом, Альтвиг нашел его во всеоружии и злобном расположении духа. Парень поцапался с Илаурэн и получил звонкую оплеуху. На и без того слабое состояние она повлияла, как спусковой крючок: у менестреля подгибались колени, дрожали руки и закрывались глаза. Однако от желания пойти с другом он не отказался.
Инквизитор уставился на длинную рукоять и незаточенную часть клинка, возвышавшуюся над плечом Мрети.
— Это что?!
— Биденхандер, — растерялся тот.
— Ты хочешь переломиться надвое? — уточнил Альтвиг.
— Ну, знаешь ли! — обиделся Рикартиат. И тут же контратаковал: — За собой следи, а меня не трогай! Я за малыша и в рыло могу дать!
— Малыша?
За спиной Мрети возник господин Кольтэ. Видя, что юноша не собирается отвечать, он пояснил:
— Рик так меч называет.
— Двуручный?!
— Двуручный, — с вызовом подтвердил менестрель. — Тебя что-то не устраивает?
