— Э-э… м-м-м… да нет, все устраивает, — пошел на попятную инквизитор. — Нам идти пора. До свидания, господин Кольтэ.
— Удачи, отважные герои, — рассмеялся тот.
Рикартиат зашнуровал высокие сапоги и направился к цитадели, не проверяя, следует ли за ним Альтвиг. Инквизитор покаянно вздохнул, догнал его и попросил:
— Извини.
— Ладно, — рыкнул Мреть.
— Я не догадывался, что клинок для тебя так важен.
— Бывает.
Белая твердыня встретила друзей неприветливо. Стражники наотрез отказались впускать их внутрь. Пришлось показывать письмо отца Еннете и поддакивать напускным угрозам. Добившись результатов, Альтвиг провел менестреля в рабочую комнату инкуба.
— Жди здесь, — приказал он. — Если тварь появится — хотя, конечно, вряд ли, — постарайся устроить шум. Я буду ждать Эстеля в казарме.
— А как насчет его брата? — полюбопытствовал Рикартиат.
— Эстеларго уже три недели нет в форте. Я сомневаюсь, что он вернется сегодня. Все внешние ворота закрыты.
— Для демонов они — не преграда.
— Да, но, прорываясь в Шатлен с боем, он привлечет к себе слишком много внимания, — улыбнулся Альтвиг. — Все, давай расходиться. Не забывай — в случае чего…
— Я буду орать, как резаный, — отмахнулся Мреть. — Договорились.
Инквизитор нервно рассмеялся.
В казарме было темно, холодно и пусто. Спрятавшись за лежаком в противоположном от входа углу, светловолосый парень нещадно мерз и проклинал все на свете. Интересно, как люди здесь спят, а не замерзают насмерть к утру?
После полуночи — спустя три часа после прихода Альтвига — откуда-то из цитадели донесся воинственный крик. Потом — душераздирающий грохот. Сообразив, что к чему, Альтвиг сорвался с места и бегом преодолел крытые галереи. Обитая железом дверь валялась на расстоянии десяти шагов от проема, ведущего в комнату лекаря. Внутри то и дело что-то вспыхивало и звякало.
Рикартиат, вцепившись в рукоять меча изо всех сил, неуклюже отбивал магические удары. Сталь впитывала их в себя, мерцая блеклым голубым светом. Хорошее оружие. Горское. Никто, кроме семьи Тальгу, не смог бы заговорить тяжелый биденхандер от магического влияния.
Оскаленный, но не растерявший своей соблазнительности Эстель не давал противнику отдохнуть. Непрерывные атаки белым огнем сыпались на Рикартиата, словно град. Заметив Альтвига, парень усмехнулся и заорал:
— Черт тебя подери! — одновременно вырываясь вперед и вынуждая демона попятиться.
Эстель, не будь дурак, прыгнул на стол и швырнул в друзей целую стаю белых комков пламени. Инквизитор, перепугавшись, бросил все свои силы на защиту Рикартиата. Зажмурился и приготовился умереть, но… ничего не произошло.
Открыв глаза, он увидел сотканный из воды купол, нависший вверху и впереди. А еще — менестреля, чья сущность — пускай и светлая — выпустила на волю метку темного колдовства.
Пока Альтвиг и Мреть потрясенно пялились друг на друга, Эстель радостно хохотнул и сказал:
— Ну, своей цели я достиг. До свидания, ребята.
— Не могу поверить, — выдавил из себя инквизитор. — Ты — еретик?!
Альтвиг сидел за столом, хмуро разглядывая чистый свиток пергамента.
Обмакнув перо в чернильницу, он написал:
«Уважаемый отец Еннете! Исполняя ваш приказ, я столкнулся с большой проблемой. Господин Рикартиат, официальный наследник Ландары, обладает темным магическим даром. Добровольно признает, что является чернокнижником, и требует сжечь его на костре во славу Тринадцати Богов. Разобраться самостоятельно я не в силах, поэтому прошу вас о помощи.
P. S. Устранить господина Эстеля не удалось. Поскольку Рикартиат использовал дар во время боя, я впустую потратил драгоценное время, не желая верить в увиденное. Полагаю, сейчас инкуб находится на Нижних Землях и докладывает о своих наблюдениях владыке замка Энэтерье. Прошу прощения, что не оправдал возложенных на меня надежд».
Закончив, он протянул свиток менестрелю. Тот угрюмо изучил безупречный почерк, хмыкнул и произнес:
— Отлично. Отправляй.
Альтвиг откинулся на спинку стула, закрыл глаза и сделал медленный вдох. Он чувствовал себя сволочью. Обведенной вокруг пальца сволочью, не способной на решительные шаги. Сдать Мреть отцу Еннете — правильно. Еретикам не место в мире людей. Они хуже демонов, хуже нечисти, хуже лесных тварей. Но сейчас убедить себя в этом оказалось особенно сложно.
