— Да что с ним сделается, — развел руками он. — Мы сходили к одному знакомому… нароверту. Уговорили помочь. Он стал ужасно нелюдимым, один в один со своим чокнутым другом. Я уже думаю, может, отвесить ему затрещину? Вдруг мозги на место встанут… хотя обидится, конечно.
— Ты не изменился, — сообщил повелитель.
— А с чего бы?
Седоволосый парень промолчал, предоставив товарищу возможность додумать самостоятельно. Тот, отыскав ответ, не расстроился. Вышел за дверь, объяснил, где искать остальных «еретиков» и почему он задержится. Шейн невозмутимо выслушал, изловил за локоть Рикартиата, попытавшегося скрыться с лидером, и отправился в Зал Восьми Углов.
Там, за круглым деревянным столом, сидело восемь существ. Дарштед, Илаурэн, Кейла, Нэлинта, Сима, Лефранса, Виттелена и Грейн — вечный конкурент Мрети. Не такой талантливый, но упрямый. И у первого, и у второго менестрелей были ценные сведения друг о друге. Обнародовать их — значит угробить популярность противника, который наверняка оскорбится и сделает то же самое. На виду у других ребята сохраняли нейтралитет, но с глазу на глаз могли и поссориться, и подраться — причем побеждал, как правило, Грейн. У него и удар был тяжелее, и голос звонче. Не хватало только магии — полуэльф владел всего лишь одним заклятием, не способным всерьез действовать без поддержки стихии воздуха. Поэтому обычно он работал в паре с Илаурэн.
— Добрый вечер, — поприветствовала вновь прибывших Виттелена. Ее светлые, почти белые волосы были собраны в косу, а ядовито-зеленые глаза сверкали из-под сурово сдвинутых бровей. Отсутствие левой кисти скрывал широкий рукав плаща. — Вы опоздали.
— Ишет отвлек, — не краснея, солгал Рикартиат. — Вы же знаете, как он выбегает навстречу с воплями о маленьких скотинках.
Некромант усмехнулась:
— Хорошее оправдание.
— Все благодаря вам, — вернул усмешку парень. — Я помню, как осенью вы заставили Виктора отцепиться той же фразой.
— Кстати, — вмешался Шейн. — У Ишета мы уже спрашивали, теперь спросим у вас: он будет жить? Что за нароверт его спас?
— Понятия не имею, — сказала Виттелена. — Вроде бы он старый знакомый наших общих друзей. Но они особо не распространялись.
Менестрель опустился в кресло напротив Симы. Девушка одарила его улыбкой. Лефранса тут же фыркнула и отвернулась. Ей не нравилось отношение подруги к непримечательному, глупому и слабому человеку. По мнению вампирши, лишь ее сородичи смогли бы стать достойными ухажерами для повелительницы западного ветра. Сима так не считала. Ей почему-то нравился Рикартиат. Черные волосы до плеч, необычные глаза, серебряные кольца на тонких пальцах, кошачьи уши… да, пожалуй, уши впечатляли девушку больше всего.
— Все хорошо? — спросила она, поняв, что серьезная беседа терпит. — Как поживает твой друг?
— Нормально, — ответил менестрель. — Взрослеет. Умнеет. Еще немного, и я приступлю к его обучению. Потенциал у Альтвига мощный, может, заткнет за пояс нашу дорогую вампиршу. Что? Ты хочешь лишить меня языка? — парень поймал многообещающий взгляд Лефрансы и скривился: — Попробуй. Но я не буду сидеть, сложа руки.
— Ого, белобрежная псина мне угрожает? — рассмеялась та. — Хочешь испытать на себе ярость горного племени?
Воздух над головой Рикартиата замерцал, породил сотканные из тьмы копья. Менестрель приподнял голову и, не моргнув, пронаблюдал, как они разбиваются о прозрачный синий щит. Тьма выплеснулась из глубины копий и растеклась по защитному куполу, лишив парня обзора — но, когда Лефранса снова атаковала, он уверенно выбросил вперед руку. Чужая магия захлестнулась петлей на ладони, стиснула ее… и лопнула. Глухой вскрик вампирши утонул в ругательствах Виттелены:
— Немедленно прекратите! Всем плевать на вашу взаимную неприязнь, но здесь вы — товарищи! Мреть, ты же мужчина! Держи себя в руках, черт возьми, а не то…
— Мам, — перебил ее мягкий детский голосок. — Мам, я кушать хочу.
— Прошу прощения, — осеклась некромант. — Это мой сын. Не хотелось оставлять его дома. — Подхватив ребенка на руки, она тихо проворковала: — Потерпи немного, Хаст. Мы с дядями и тетями решим, что делать, и пойдем по домам. Ты очень голоден?
— Нет, не очень, — смирился мальчик. Внимательно оглядел присутствующих — зеленые, как у матери, глаза выглядывали из-под длинной челки, — и просиял: — Дядя Рик! Мам, можно я пойду к нему?
— Да, конечно. — Виттелена поставила Хаста на стол, позволила деловито протопать к менестрелю. Тот улыбнулся и усадил ребенка к себе на колени.
— Дядя Рик, а меня папа обидел, — пожаловался тот. — Мама говорит, что однажды мы его выгоним и станем жить вдвоем. Я все жду, жду… папа плохой, ему с бутылью самогона все равно, где спать — в доме или на улице. Мама говорит, пожертвуем будку, пусть двор охраняет, раз собака подохла… а знаете что, дядя Рик? — мальчик перешел на шепот. — Знаете?
Рикартиат представил, какие ассоциации с мертвой собакой могут возникнуть у маленького ребенка. Потер переносицу, хмыкнул и предположил:
— Тебе удалось ее зомбировать?
