Поздно вечером, в компании всех четырех кошек и неизменных мух, парень читал все ту же книгу о наровертах. За последние несколько часов он узнал о них больше, чем за всю прошлую жизнь. Выяснил, что, несмотря на обилие ментальной энергии, телепаты-вампиры рождаются очень редко. Что облик полузверя, печально известный вблизи Туманной Гряды, создается от силы на пятнадцать минут. Что стихи и песни племени кровососов посвящены не охоте на людей, а любви и крыльям. Что каждый нароверт очень ценит мир, все еще юный и чистый. Что женщины-вампирши быстро теряют зрение и вынуждены тратить магию на повышение четкости окружающего.
А в середине книги Альтвиг нашел кленовый лист. Яркий, хрупкий и пахнущий осенью. Разглядывая его, инквизитор не сразу обратил внимание на строки, подчеркнутые густым чернилом: «Среди жителей Хеанты бытует мнение, будто родовое имя им отдал Создатель. Тот, кто действительно сотворил мир и впустил в него Тринадцать Богов; тот, кто прошел через Мосты Одиночества; тот, кто видел Некро Энтарис, что бы оно из себя не представляло. Якобы он мечтал увидеть восход солнца, не сгорев и не пострадав; и отправился в путь, и отыскал надежных друзей; и когда понял, что они были и будут с ним вечно, окрестил мир Вратами Верности. Нароверты с большим почтением называют его имя — Ретар, что в переводе со староприбрежного (Retthair) означает «Третий». Следует считать, что вампиры Хеанты ближе всего подошли к вопросу мироздания, но не спешат делиться ответом с людьми».
Парень рассмеялся. Кровосос-Создатель? Что за бред?
А потом вспомнил сон, где Аларна и Альвадор, переплетая фразы и голоса, повествовали об ищущем некромантов существе.
И смолк, когда в голове прозвучало насмешливое: «Что за глупость? Конечно же, нет!»
Рикартиат шагал по улице, держа ладонь на рукояти корда. Пристально вглядывался в тени, следил за переулками, обшаривал взглядом проходящих мимо людей. В последнее время среди наемных убийц его голова стала популярным товаром. Не иначе, как по велению Совета Ландары — убрать официального наследника, пока инквизиция не возвела его на престол. Чтобы избавиться от недоброжелателей, придется вернуться в чертово королевство и стереть в порошок господина Леашви. Но сначала…
Менестрель увидел человека с длинными, ниже линии плеч, седыми волосами. Тот стоял, прислонившись к стене, и смотрел вверх. В ясных голубых глазах отражались закатные облака. Они плыли на север, к Алаторе. Наверное, хотели порадовать короля — ведь тот, если верить слухам, любил затухающее небо.
— Привет, Шейн, — поздоровался Рикартиат. — Как у тебя дела?
— Все в порядке. — Седой не посчитал нужным отвлечься. — Полвечера приводил себя в надлежащий вид. Не люблю, когда Сима кривится.
Мреть рассмеялся:
— Помню. Руны готовы? Наши ребята в сборе?
— В сборе. — На вид Шейну нельзя было дать и двадцати лет, но, когда он вот так хмурился, черты его лица неуловимо заострялись. Как у мертвеца. — Пошли, у нас мало времени.
— Что-то случилось? — напрягся менестрель.
— Виктор ранен.
Рикартиат почувствовал себя так, будто в груди лопнула пороховая бочка. Виктор — один из трех негласных лидеров группировки, — слыл большим чудаком, но, несмотря на это, легко превосходил все ожидания людей, знающих его понаслышке. Опытный демонолог, основатель Гильдии Печатей, он владел стихией огня и прекрасно разбирался в хитросплетениях чужого Дара. По примеру своего лучшего друга, господина Ишета, Виктор не давал никому уроков. Порой маги слышали от него странную фразу, что, мол, вся жизнь — театр одного актера, и тратить ее на детей бессмысленно.
— Его все-таки достали?! Это реально?!
— Видимо, да, — пожал плечами Шейн, открывая дверь в старый особняк с витражными окнами. — Я тоже сначала не поверил. Потом Лефранса прислала вестника. Написала, что Виктора задели не ангельским волшебством, а ядовитым дротиком. Горским.
Менестрель не сдержался и присвистнул. Раз горским, значит, можно сразу записывать лидера в покойники и хоронить. Шанс, что кто-нибудь из группировки сможет ему помочь, просто ничтожен.
Повелитель северного ветра прошел по трем серым коридорам и вышел в зал, где пол был расчерчен округлыми символами. Стоило парню на них ступить, как линии вспыхнули голубым. Рикартиат, зажмурившись, шагнул следом — и спустя мгновение оказался совсем в другом помещении. И другом форте.
Цитадель Льна в Эльской Империи, рассчитанная на целую армию, сейчас принимала более скромных гостей. Менестреля и Шейна встретил Ишет, встревоженный и злой. На его носу виднелось красное пятнышко, словно кто-то уколол второго лидера острием клинка.
— Привет, маленькие скотинки, — сказал он. — Как добрались?
— Нормально. — Шейн в силу характера был неспособен оценить манеры товарища. Точнее, отсутствие их.
— Тогда проходите, не задерживайтесь. Вас ждут.
— Виктор жив?
Ишет посерьезнел, но ненадолго.
