Лесу Духов не напрасно дали такое название. Подобно Серебряному Лесу в королевстве Шаэл, он был местом соприкосновения Врат Верности с потусторонним миром. Бестелесные сущности чувствовали себя в нем, как дома, и редко пропускали людей. Однако Рикартиату, с его воспоминаниями о Безмирье, ничего не грозило.
Продолжая насвистывать, он пересек несколько больших полян. Снег усыпил их таинственность, похоронил бледную траву. Кое-где виднелись когтистые, беспалые или звездчатые следы, а еще — явные отпечатки копыт. Их Рикартиат обходил с опаской. Мало ли что.
Впрочем, существ с копытами вместо ног он знал понаслышке. Говорили, будто они живут в сердце леса, вдали от чужих глаз и ушей. Там же, где находится легендарный алтарь. Чей он и что за силу дает — никто не ведал. В истории было всего три мага, забравшихся в такую глушь, и они не спешили делиться секретами. Прямо как Ишет и Виктор. Подумав о них, менестрель усмехнулся и почесал нос. Он бы не удивился, выяснив, что главы так называемого Братства бывали у алтаря.
Пока на последнем совете маги ждали Ишета, Виттелена пояснила Мрети, что Братство Отверженных — это не данное инквизицией прозвище, а официальное название. Парень попытался умереть на месте со стонами: «и как меня угораздило попасть в компанию с таким примитивным именем?», но ничего не вышло. Болеть и страдать у него получалось как-то случайно, а намеренно, увы, нет.
Миновав приметную березу с бороздами мха на ветвях, Рикартиат сменил направление. Взял севернее, начал путать следы, закладывать большие круги и обходить подозрительные заросли. Не потому, что скрывался, а потому, что существо, следовавшее за ним по пятам, любило преследования. Притаившись за густым кустом, парень впервые его увидел — зеленовато-белесое, с ромбовидными серыми глазами и заячьим носом, оно склонилось над снежной коркой и шевелило губами. Должно быть, решало, куда делся незваный гость. Спустя минуту существо встало во весь свой немалый рост — на три головы выше Мрети, — и улыбнулось, обнажив ряды красных лезвий. Отношения к зубам они не имели — скорее к горскому оружию.
— Выходи, Артиат, — велело существо. — Я тебя нашел.
— Ну вот опять, — расстроился парень. — В твоих играх вообще можно выиграть, Макахит?
— Да, — с достоинством подтвердил тот. — Был один темный. Он пришел и ушел, так мне и не попавшись.
— Ого! Ты выяснил, кто это?
— Еще бы. Два месяца за ним следил. Оказалось — эльф. Очень сильный, среди людей едва ли найдешь подобного.
— Как его звали? — поинтересовался парень.
Макахит развел руками:
— Не скажу. Я обещал сохранить это в секрете.
— Тайны, тайны, — вздохнул Рикартиат. — Повсюду тайны. А я, между прочим, твой лучший друг. Разве ты не должен со мной делиться? — и, не дождавшись от помрачневшего существа ответа, посерьезнел: — Давай к делу, Хит. Мне нужен хороший яд.
— Мой? — оскалился лесовик. — Не много ли ты просишь?
Менестрель рассмеялся:
— Ну сцеди! Жалко тебе, что ли?!
Макахит недовольно свел брови. Темные, густые, они сделали его лицо угрожающим. Длинные лапы с восемью пальцами существо скрестило на груди, а затем заявило:
— У меня почти ничего не осталось.
— Вот как? — неприятно удивился Мреть. — Что-то случилось?
— Нет. Я продал большую часть одному травнику. Ты можешь купить у него. Приятный малый. Но тоже, как и ты, проиграл.
— Ладно, — расслабился Рикартиат. — Где мне его найти?
— В лесу у Шьенэта. Нимтайори — отшельник, вы друг другу понравитесь, — сказал Макахит. И, помявшись, предложил: — Хочешь брусничного чая?
После того, как менестрель отправился решать свои, еретические, дела, Альтвиг вернулся в храм. Устроился у дорогого цветочного горшка, помолился, полистал Святую Книгу. Он ни разу не читал ее полностью — только отрывками, разбирая на мудрые советы. Кто бы ни был автором рукописи — Боги или их слуга, — он имел гениальный взгляд на вещи. Простой и непринужденный стиль легко сочетался со строгими законами, при этом не уменьшая их значимости.
Вечером, когда парень уже собирался закрывать храм, явилось странное существо неопределенного пола. У него были спокойные голубые глаза и такого же цвета бант в темных волосах. Невысокое и неуклюжее, оно мужским голосом сказало:
— Привет. Ты — Альтвиг?
— Я предпочитаю, чтобы ко мне обращались на «вы».
— Извиняюсь. Неловко вышло. Пройдемся? — предложил странный парень. И, поняв, что именно смущает храмовника, улыбнулся: — Да, я колдун. Демонолог и стихийник. Это проблема?
Инквизитор задумался. Ненадолго.
— Нет. Но я не заинтересован в общении с вами.
— Я — лидер Братства Отверженных, — лукаво сощурился голубоглазый.
— Вот как? — Альтвиг по-прежнему не видел смысла в прогулке.
— Святая конопля, за что мне это? — расстроился незнакомец. — Ладно, молодой человек. Решим проблему проще. Возьмите.
Он протянул храмовнику конверт. Белый, изготовленный из дорогой бумаги, он был исчеркан корявыми буквами. Под именем отправителя — очень странным: Виктор Андреевич Соколов — красовалась синяя сургучная печать, под именем получателя — Альтвиг Нэльтеклет — пристроилась желтая.
