Альтвиг разбил истинную форму щита, превратив его в град осколков. Они воткнулись в грудь гарпии, пробили ее насквозь. Залитые кровью грани вышли из ее спины, сорвали несколько перьев с конвульсивно задергавшихся крыл. Парень рассеял волшебство, и нечисть упала в снег, продолжая последнюю в своей жизни пляску.
Под конец она посмотрела на Альтвига осмысленно. В серых с поволокой глазах вспыхнула боль:
— Ты тоже скоро умрешь.
— Главное, что не здесь и не так, — равнодушно произнес тот. Слова гарпии он всерьез не принял. Твари вроде нее любят пугать людей, и неважно, какими способами. При ближайшем рассмотрении их угрозы совсем ничего не стоят.
Дождавшись, пока труп перестанет дергаться, инквизитор вытащил из-за пояса длинный изогнутый кинжал и принялся вырезать крылья. Поддавались они плохо, под лезвием скрипели хрящи и связки. Парень потратил целый час на то, чтобы извлечь их, не повредив. Затем, довольно жмурясь, отправился в дом, где его встретила хозяйка. Седоволосая и низкая, она содрогнулась:
— Господин Нэльтеклет! Вижу, вы справились?
— Да, — согласился Альтвиг. — А теперь, с вашего позволения, пойду спать. День выдался тяжелый.
Женщина всплеснула руками:
— А как же ужин?
— Ну… — Инквизитор разрывался между двумя желаниями: не обижать ее и поскорее рухнуть в постель. — Хорошо, я повременю.
— Тогда проходите в кухню, — просияла хозяйка. — В бадье на печи есть теплая вода. Вымойте хорошенько руки.
— Сейчас.
Парень завернул трофеи в толстую ткань, специально выданную старостой, и лишь после этого начал искать бадью. Та стояла не на печи, а на полу около нее. Альтвиг умылся, с благодарностью принял полотенце и устроился за столом.
— Меня зовут Дита, святой отец, — сообщила женщина, ставя перед ним тарелку с густой наваристой похлебкой.
— А меня — Альтвиг. Не обязательно «господин». Я не старше вас, и волшебство вовсе не делает меня особенным. Благодарю, — кивнул инквизитор, наблюдая за тем, как хозяйка нарезает хлеб. Это еще раз подтверждало, что селяне имеют связь с внешним миром и знают, что за традиции нынче ценятся при дворе.
Дита подхватила вторую миску и села напротив.
— Приятного аппетита, святой отец.
— И вам.
Первые десять минут они ели молча. Дита набросала в похлебку крошек. На лавке, свесив хвост, спала пятнистая, белая с черным и рыжим, кошка. Она открыла глаза, смерила людей тяжелым взглядом и уснула. Или притворилась, что спит.
— Знаете, — сказала хозяйка, закончив ужинать, — к нам однажды сам король приезжал. Мы сначала не поверили, думали — шутка. Он очень молод. Вы не…
— Нет, впервые слышу, — пожал плечами Альтвиг. — Я из Велиссии. Там о вашем короле ходят неприятные слухи.
— Все потому, что велиссцы заносчивые и вредные, — фыркнула Дита. И тут же испугалась: — Ой… извините! Вас я обидеть не хотела.
— Ничего страшного. Я не считаю своих земляков святыми. Рассказывайте дальше, пожалуйста. Для такой деревни, как ваша, прибытие Его Величества стало легендарным событием?
— Ага, — улыбнулась Дита. — Но сначала мы здорово опозорились. Хьюк, староста, заявил сопровождению короля, будто мы чужаков не принимаем. Велел убираться, обещал подать жалобу в Алатору. Тогда… вы, наверное, знаете оруженосца Его Величества — господина Инага? Он растолкал своих спутников, обругал Хьюка и предъявил нам Властелина Белобрежья. Ужасно милый ребенок, чуть младше вас. Моя дочка, вон, теперь мечтает попасть на столичный бальный сезон.
— Э-э-э… младше меня? — переспросил Альтвиг.
— Годков восемнадцать, — подтвердила Дита. — Красивый мальчик.
— Погодите. Ему не может быть восемнадцать. Вспомните осаду ЭнНорда, битву с дикарями под фортом Вольгера, госпожу Крагарру из Гильдии Печатей… король просто не успел бы все это натворить!
Женщина нахмурилась, вспоминая. И выдала:
— Я не уверена, что он — человек.
— Бред собачий, — возразил парень. — Инфисты не берутся править. Эльфы живут лишь в собственных королевствах. Оборотней десять лет назад перебили. Стагла вы бы не назвали красивым. У наровертов и каратримов нет права наследования.
— Это все логично, — кивнула Дита. — Но все же…
Инквизитор понял, что спорить с ней бесполезно, и выразительно отставил пустую миску.
— Еще раз благодарю за ужин. Было очень вкусно. С вашего позволения, я пойду спать.
— Спокойной ночи, святой отец.
— Будьте благословенны.
Он не использовал инквизиторские фразы больше месяца, но забыть их еще не успел. Едва вошел в роль борца за веру — они вернулись и принялись слетать с языка. Вполне удачная, надо сказать, привычка — у отца Еннете не возникло никаких подозрений. К нему примчался все тот же хмурый, сердитый и недовольный людьми Альтвиг. Получил запасное задание и уехал, наотрез отказавшись проходить через руны дважды. Лучше потратить лишнюю неделю, чем нестись по сломанному пространству. Человек, придумавший этот переход, наверняка был блаженным. И все еретики тоже слегка того, раз до сих пор пользуются подобной жутью.
