— Привет. — Парень приподнялся на локтях. Предплечья отозвались болью, но какой-то далекой, слабой. Самые худшие опасения Мрети не оправдались, и, похоже, уцелели не только руки, но и все пальцы. Он аккуратно ими пошевелил, отмечая, что повязки влажные и пахнут травами.
Рикартиат встал, потянулся и выглянул в коридор. Напротив была чья-то спальня, с паутиной во всех углах и храмовыми цветами. В ней глухо, с перебоями на иные ароматы — пыли, плесени, дохлых мышей под полом, — пахло Альтвигом. Инквизитор приходил недавно — час-полтора назад. На диване, покрытом простыней, валялась его сумка. Правый ремешок мерцал гранями серебряного креста. Менестрель уже замечал, что друг избегает цеплять его на пальто. Артефакт инквизиции, как-никак. Вокруг него спиралью вилась энергия: светлая, мягкая и красивая, словно кружево. Такой она становилась лишь в руках служителей Альвадора. Тех, кто был честен.
— Холодно, — невесть кому пожаловался Мреть и, пораскинув мозгами, пошел обратно. К камину. Забрался в кресло и уставился на огонь.
Альтвиг… Райстли… госпожа Смерть… было ли все это обычным сном? Или все же предупреждением? С какой радости духам Безмирья понадобились беглецы, живущие среди людей? Прошло целых восемьдесят пять лет. Почти столетие. Срок довольно внушительный, даже если учесть, что бестелесные сущности живут в разы дольше.
Рикартиат вздохнул, опустил голову и закрыл глаза. Под веками плыли красные круги. Мир немного кружился и звенел, будто у потолка носились феи и трясли золотыми колокольчиками. Парень зевнул, устроился поудобнее и собрался вздремнуть, когда из коридора донеслись шаги. Торопливые, но мягкие. Значит, Киямикира. Альтвиг ходит почти бесшумно, Илаурэн скребет по полу пяткой, госпожа Эльтари топает, а господин Кольтэ перемещается грузно и тяжело, даром что выглядит молодо. Лет на тридцать, не старше.
Инфист заглянул в спальню инквизитора, фыркнул: «и что он нашел в этой паутине?!» и распахнул дверь, ведущую к Мрети. На мгновение застыл, затем прокашлялся и выдал:
— Ну здравствуйте, господин наследник.
— Чего так официально? — моргнул Рикартиат. — Я, вроде, еще не соглашался править. Погоди, — его пронзила ужасная догадка, — мы же не… в Ландаре?
— Нет, конечно. — Киямикира присел. — Мы в Алаторе.
— Давно?
— Почти месяц. В Шатлене рыщет инквизиция. Отец Еннете понял, что некий еретик сражался с демоном, и роет носом землю. Он связался с Альтвигом, потребовал новостей. Парень ему наврал. Сказал, что ты за неделю до происшествия смылся, и за тобой пришлось гнаться через полкоролевства. Кажется, Ла Дерт ему не очень поверил. Во всяком случае, он велел Альтвигу вернуться и помочь с расследованием. Полчаса назад мы получили вестника. Посмотришь?
— Да.
На желтом, залитом воском обрывке пергамента красовалась надпись: «Все в порядке. Рикартиата не подозревают. Через неделю буду у вас».
— Не густо, — заметил парень.
— Но лучше, чем ничего. У него могли быть проблемы. Сам знаешь, темное колдовство оставляет метку на ауре. Нам пришлось потратить немало сил, чтобы убрать твою и оставить лекарскую. И мы до последнего боялись, что Еннете распознает обман. Тут два варианта: либо он слишком любит Альтвига… что маловероятно, хотя он растил его и воспитывал… либо неопытен.
— Глупо звучит, — отмахнулся менестрель. — Я бы скорее предположил, что он использует Альтвига в своих целях. Что он в курсе, кто я такой, и в курсе, что я владею даром.
Киямикира хмыкнул:
— Ты его прямо боготворишь.
— Я не хочу его недооценивать, — возразил Мреть. — Это может привести к большим бедам.
— Да уж, от инквизиции добра ждать не стоит, — усмехнулся инфист. И сменил тему: — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. Бодрее, чем рассчитывал. И ни один палец не отвалился.
— Рэн тебя все равно убьет, — честно сказал парень. — Ты бы видел в тот день ее лицо. Она спрашивает: «это что, Рик?!», а я ей в ответ — «нет, это чертова стихия земли». Вопрос, кстати, не исчерпан. Зачем ты бил Эстеля землей, если мог просто утопить?
— Затем, что он не топился, — сонно произнес менестрель. — У него была мощная защита. Я нашел способ ее разбить, я разнес завесу, я принял на себя все, что, по идее, должно было достаться форту. Никак в толк не возьму — чем вы недовольны?
— Ну, — наигранно задумался инфист, — ты нам как-то дороже форта. — И, обратив внимание на тон друга, попросил: — Отдыхай. Мы тебе еще настойки сварим. И вот еще что… не снимай повязки. Зрелище там малоприятное.
Рикартиат перебрался под одеяло.
— Ладно. Передай, пожалуйста, Рэн, будто я каюсь и молю о пощаде.
Альтвиг сидел в сугробе, проклиная на чем свет стоит нерадивых селян. И — заодно — свое сочувствие.
На закате он приехал в Гребницу — маленькую деревеньку. Всего-то десять дворов, пять огородных латок и одно поле. Староста сообщил, что большая часть урожая идет в торговлю — местный мужик везет ее в Тэ-Нор, ближайший город. И доход с этого имеют все.
