Ах, как он бесился, когда они ушли. Танцевал! Пил! Рядом оказались две девахи. Приволок их тихонько к столу тощий худой «Монах». Ему бы давно надо было набить морду. Так думал Леха. Но от битья воздержался. Вообще он постарался оставить и «Монаха», и его девиц в покое. Он увидел семью, которая пришла, видно, ужинать. Двое деток с женщиной и мужиком. Мужик стоял на террасе и курил. А она!..
Баба была люкс. Она как хотела становилась, как хотела смеялась. Она была храброй. Подняла над перилами веранды младшенькую, и даже Леха напугался.
Но мужик не напугался. Он стоял и смеялся. Может, это был пока засекреченный космонавт? А, может, полярный мореплаватель?
…Вышка — не меньше! Он заказал еще сто граммов на посошок. Он сидел бледный, трезвый и спокойный. Он вспомнил, что ему предстояло впереди. Он многого не понимал. Чего и кого он должен увозить? Какие бумаги доставать.
Он медленно встал… «Надо… Это надо сделать… Надо».
Баня — маленький деревянный домик, покосившийся от времени. Это сооружение ставил когда-то Вакула. Было это так давно — не упомнишь. Давно, и вроде недавно. Перед двадцать седьмым годом. Забивал тут, сделанные своими же руками, скобы навечно.
Баня. Наверное, самая демократическая баня, ибо двери в ней нараспашку, когда моются мужики. Мужики голышом кувыркаются в снегу, лезут в прорубь…
Сегодня, как раз, дверь заперта. Лохов ногой отталкивает ее. Клубами вырывается на морозный воздух пар.
В предбаннике, на мокрых и скользких деревянных лавках — Кубанцев, Валеев с синяком под глазом и еще три-четыре орла из славной кубанцевской шараги.
— Густонаселенный и некомфортабельный кусочек планеты занят славными строителями, — Маслов раздевался на ходу.
В тон ему Корней Лохов произнес:
— Ответственный бригадир, как всегда, сообразительно прикидывал, когда сдать новую баню?
— Так мы ответственность теперь держим с новым прорабом на двоих, нахально отвергает обвинения в свой адрес Кубанцев. — Он не умеет мной руководить!
Валеев ему, конечно, преданно подхихикивает. Кося одним глазом, он подмаргивает Маслову вторым:
— Ты, учитель, знаешь? Раньше местное население за бутылку в баню загонял директор старый, Гариффулин. А мы добровольно гигиену держим. Чего, старая баня еще служит!
— Потому что человек ее делал, не тебе чета.
— Вакула, да? — спрашивает Валеев. — Помер, жалко.
— Знаешь, заберут его гроб, — сказал кто-то. — Это я слыхал от Мамокова.
— Куда заберут?
— На родину. Откуда он сюда приехал.
— Он всю жизнь здесь жил.
— Мне так Мамоков сказал.
— Тот все знает.
Появляются Витька и Валерка Мехов.
Кубанцев играет им туш.
— Как? Миллион нашли? — спрашивает он. — Миллионерами стали или еще чуток погодите?
Витька отмалчивается, а Валерка Мехов, заголившись, тренируется в ударе с подставлением ножки.
Оттренировался. Оглядел кубанцевскую шарагу. Заметил, что его корешу Витьке некуда положить подштаники.
— А ну, Валеев, брысь под лавку. Че расселся, когда командный состав пришел?
Валеев испуганно освободил место.
— Да не суетись! — упрашивает Валерка, снова отрабатывая удар с подставлением ножки. — Ха-г! Хагг! Хагг!
— Анекдот знаешь насчет «не суетись»? — спрашивает Кубанцев Витьку.
— До анекдотов ему только, — ухмыльнулся Лохов.
Валерка Мехов, отработав свои коронные удары, обращается к Волову:
— Как нами в лесу будешь руководить?
Волова, это уже все знают, вызывал директор и сказал, чтобы он подбирал людей и готовился в лес на заготовку. Сказал, по секрету вроде. Сказал, чтоб подбирал людей на свое усмотрение. А уже прибегали многие. Даже Местечкин канючил: «Поехал бы, ей богу поехал! В позапрошлом году в месяц вышло по две с половиной тыщи на одного! Дрова-то, они здесь золотые!»
— У вас миллионы закопаны. Чего вам в лес-то ехать? — встревает в разговор Сенька Малинов, лгун и забияка.
— Везде нужен коэффициент, — назидательно говорит Кубанцев. — Тогда бы и дрова не рубали где попало, и банька была бы к международному празднику новая…
Коэффициент! Какая словесная пошла свалка! С одной стороны недовольные кадры — то есть совхозовские, с другой — привилегированный класс, экспедиция. Нейтралы — люмпенпролетариат в лице только что подошедших Васи-разведчика и Миши Покоя.
— Ты, давай, Лохов, объясни как кандидат наук! Вы имеете к рублю плюс семьдесят пять надбавки, а мы единицу наполовину!
Кандидат наук Лохов что-то мямлит по поводу инициативы бурильщиков, годовой проходки по управлению, — она растет…
— К примеру, сколько у вас тракторист имеет? — перебивает его Валерка Мехов.
— Если сказать, — орет Витька, — так восемьсот-девятьсот в среднем! Видал? А сколько ты, Андрюха, имеешь?
Вальки-молочницы супруг только вышел из парилки. Он разомлел, нижняя губа его довольно отвисла. Когда говорят о зарплате, Андрюха обычно проявляет сангвинический темперамент, а сейчас он тих. Мир и покой царит на его мягком дряблом лице. Он смыл свою ремонтную грязь и простил человечеству все его разногласия. Открывает китайский термос с круто заваренным чаем. Рассуждает:
