— Ясно. — Черт! Почему ей обязательно нужно быть его дочерью? — Привет!
— Привет, — ответила Пейдж, рассматривая меня, как новую зверюшку в зоопарке.
— Пейдж, покажи Джессу, что у нас где, и определи ему место в столовой.
— Без проблем, — ответила она как-то чрезмерно радостно.
— Твой отец сказал, Джессу нужно подлечить руку.
— Я всё сделаю, — без промедления согласилась девушка, все так же сияя улыбкой.
Даниэль похлопал меня по плечу и ушёл на террасу, с которой открывался вид на пирс, теряющийся в черных водах туманного Гудзона. Боб снимал на камеру меня, Пейдж и тех, кто оказался рядом. Он немного подался вперёд и стал брать нас крупным планом.
— Боб! Ну сколько можно! — возмутилась Пейдж, и «оператор» молча удалился искать новые объекты для съёмки.
Девушка поставила на стол аптечку, открыла её и села на стул передо мной.
— Сейчас промоем рану, — сказала она, беря мою кисть двумя руками.
— Хорошо.
Ладошки у неё оказались маленькими, нежными и очень холодными, даже ледяными. Пейжд была гораздо загорелее остальных обитателей Челси Пирс: почти такая же коричневая, как я после после жаркого австралийского солнца. Я вздрогнул, когда она взяла меня за руку: будто электрический разряд пробежал под тонкими, живыми пальцами, прикоснувшимися к запястью.
— Больно?
— Немного, — ответил я и залился краской. Буду думать о крикете. — Ты откуда?
— Из Лос-Анджелеса. — Пейдж промывала рану, то и дело смачивая кусок марли стерильной водой из пластикового медицинского флакона и вычищая ею мусор из глубокого разреза на ладони. А я смотрел и не мог насмотреться на её лицо, кожу, глаза. Время от времени она задевала нервные окончания в ране и я вздрагивал.
— Сейчас будет щипать, — сказала она и брызнула на ладонь дезинфицирующим раствором.
— Уф! — выдохнул я от боли и даже обрадовался, что вырвался из-под влияния её улыбки.
Пейдж заклеила мне пластырем ссадины возле запястья и туго забинтовала кисть, подложив под повязку порядочный клок ваты, потому что рана не переставала кровоточить.
— Готово, — сказала она.
— Спасибо.
— Как себя чувствуешь?
— Отлично! — Руки сильно болели, зато лежали в её ладонях на её коленях, а она смотрела мне в глаза. В глазах Пейдж читалось сомнение, но не её собственное: отражалось моё.
— Что-то не так?
— Всё так, — ответил я.
На девушке были леггинсы и обтягивающий джемпер; и внешностью, и манерой себя вести она очень напоминала мне роскошных, недосягаемых «цыпочек» из школы — я для таких был все равно что пустое место. А тут она сидела рядом, и мы разговаривали! Я решил больше не смотреть на её тело. Пейдж поднялась со стула и отправилась показывать мне убежище. Я пошел рядом с ней, стараясь держаться естественно; по пути она познакомила меня как минимум с десятком человек, и я всем сказал «Привет!»
— Надеюсь, отец не нагрубил тебе.
— Нет.
— Просто у него много работы, он носится, старается осмотреть всех, кто к нам попадает. И знаешь, мне кажется он немного растерян — как и мы все, впрочем.
— Пожалуй.
— Может, оставишь здесь рюкзак? — предложила Пейдж, махнув рукой на место возле выхода на террасу.
— Хорошо, — согласился я и положил рюкзак рядом с вещами других людей, набросив сверху куртку Федеральной спасательной службы; её карман оттопыривался под тяжестью пистолета, и я потянулся, чтобы достать его.
Легким касанием загорелой руки Пейдж остановила меня.
— Он тебе здесь не понадобится. Мы в безопасности. Ты переживаешь, что…
Я не дал ей договорить:
— Да нет, здесь классно, просто я…
— Просто ты, «что»?
И вдруг моё спокойствие, уверенность в себе пропали, будто их и не было. Как сказать то, о чем я пришёл сказать? Эй, ребята, вы готовы уйти со мной, ведь вместе безопаснее и все такое?
— Есть хочешь?
Этот вопрос спас ситуацию. Я улыбнулся. Пока не время. Запасись терпением, присмотрись к ним.
— Ещё как!
— Тогда идём, — сказала Пейдж и взяла меня за здоровую руку. — Покажу тебе, где у нас столовая.
Даже не знаю, почему мне захотелось взять с собой оружие: нас защищали надежные стены, нас было много. Так зачем оно мне? Я достал пистолет, вытащил магазин и оттянул затвор, чтобы вытряхнуть последний патрон. Пустой «Глок» я затолкал поглубже в карман рюкзака и застегнул молнию, а магазин и патроны сунул в другой карман.
— Просто… просто я подумал, что тут дети, а пистолет у меня всегда заряжен…
— Классно, — улыбнулась Пейдж. — Пойдём, я тебя накормлю.
Я вышел за ней на пирс с искусственным газоном, где двое мужчин жарили на углях мясо. На столе источали умопомрачительный аромат горы готовых отбивных. Женщины накладывали всем желающим огромные порции салата с макаронами и консервированные овощи. Ещё один стол занимали всякие деликатесы: здесь были соусы на любой вкус, крошечные маринованные огурчики, настоящая квашеная капуста — и это только малая часть того, что я успел рассмотреть. На отдельном столе рядом с тремя огромными кастрюлями «Чай», «Кофе», «Какао» возвышались стопки чашек и блюдечек. Люди сидели небольшими группками, ели и болтали, слышался постоянный гул непринужденной беседы.
