— Я знаю, но пусть будет на всякий случай. Каждый час я буду включать её и говорить тебе «Привет!». Проверка связи, так сказать.
— Лучше каждые два часа, — ответила Рейчел, пристегивая рацию на пояс, и то ли виновато, то ли раздраженно опустила глаза. — Давай по четным часам.
— Я ненадолго. Только проверить, вдруг придёт Фелисити.
— А если не придёт?
Вслед за Рейчел я вышел на улицу. Интересно, какой день нам приготовило серое мрачное небо?
— Тогда я возьму еды и вернусь.
Рейчел разогрелась от работы и сняла куртку. А может, хотела показать, что, пока меня не будет, она станет работать ещё больше, ещё быстрее, ведь помощи ждать неоткуда.
— В городе опасно.
— Все будет в порядке.
— Не заблудись. Погода портится.
— Я неплохо ориентируюсь.
— Ты можешь не вернуться.
Рейчел тяжело опустила два ведра, и вода расплескалась на снег.
— Я обязательно вернусь.
Мы оба понимали, что она хотела сказать на самом деле. Рейчел боялась, что со мной случится что-нибудь, что у меня просто не будет возможности вернуться.
Глядя на разлитую воду, она попросила:
— Не ходи. Оставайся со мной.
— Может… может, ты пойдешь со мной? — Я не верил, что она согласится, но все же предложил. — Пара часов ничего не решит.
Мой вопрос повис в воздухе.
— У меня много работы.
Рейчел развернулась и начала резать фрукты и овощи на корм. В глазах у неё стояли слёзы.
Возле синагоги на Шестьдесят второй улице я свернул с Пятой авеню, прошел пару кварталов на восток, затем ещё немного на юг. Было почти десять часов. Я схожу к катку и сразу вернусь в зоопарк. Принесу еды. И опять приготовлю ужин — найду какой-нибудь рецепт, порадую её, тогда будет легче уговорить её уйти.
Проходя мимо разбитой витрины, я услышал громкое хлопанье крыльев. Из магазина вылетело несколько голубей.
В потолке зияла дыра — ракета пробила сразу несколько этажей. Вот так: был дом — и нет.
На Парк-авеню сыпался мелкий снежок. Воодушевленный, полный надежды, я быстро шёл по улице, но прекрасно понимал, что это ощущение скоро исчезнет: глядя на разрушенный город, встречая смерть на каждом шагу, сложно уберечь надежду.
На Пятьдесят девятой Ист я остановился передохнуть и заодно внимательно изучить следы на снегу, явно оставленные сегодня утром. Отпечатки были разного размера. Судя по всему, люди шли на восток тремя группами по четыре-пять человек. Может, они направлялись в убежище — ведь вполне возможно, что в универмаге «Блумингдейл», например, прячутся сотни, тысячи нормальных людей?
Снег блестел на солнце до рези в глазах. Я пытался что-нибудь или кого-нибудь увидеть. Ладно, не сегодня, у меня полно других дел.
«Не ходи. Оставайся со мной… Ты можешь не вернуться»
Слова Рейчел звучали у меня в голове. Я чувствовал себя виноватым, потому что оставил её одну. Интересно, может, вообще никого не знать, быть одиночкой, легче?
Обязательства становятся тяжкой ношей: мама не справилась с ней и ушла от нас с отцом.
Хватит стоять. Я побежал на юг. Стало ясно, что скоро я вполне могу оказаться перед нелегким выбором: уходить на север одному или нет.
На часах было ровно десять.
Вывернув на Пятую авеню, я пробежал мимо собора Святого Патрика, между небоскребами на Рокфеллеровской площади, мимо бронзового Атланта, удерживающего на плечах земной шар, и остановился, задыхаясь, у восточного конца катка — вернее, того, что от него осталось. Я согнулся, опершись ладонями о колени, изо рта валил пар. За спиной ярко светило солнце.
Чуть придя в себя, я осмотрелся и отправился осматривать территорию возле катка.
Она пришла? Ждет, как я, на виду, или спряталась и наблюдает издалека, решая, можно ли мне доверять?
Я хотел громко позвать её по имени, но в этот момент тучи закрыли солнце, стало холодно, и я, вспомнив, что в кармане перчатки, полез за ними.
Из тени появился человек и медленно направился в мою сторону, затем остановился. Посреди огромной площади стояла одинокая, маленькая фигура: ещё один выживший в огромном городе. На мгновение тучи расступились и выглянуло солнце. Я сделал глубокий вдох — ледяной воздух обжег горло.
Это была девушка с видеозаписи: светлые волосы, милое личико.
«Каждый день я буду ждать в десять утра у входа на каток возле Рокфеллеровского центра»
Стало не по себе. Я остановился. Неужели? Неужели я нашёл их: сначала Рейчел и Калеба, теперь Фелисити. А сколько ещё на Манхэттене осталось таких, как мы?
Девушка подошла ближе. Никаких сомнений: это точно Фелисити, именно её я видел на камере в квартире дома номер пятнадцать по улице Централ-парк-Вест. Она все же нашла мою записку, а я, наконец-то, не опоздал. Фелисити смотрела на меня, сомневаясь, стоит ли подходить. Я помахал, и она улыбнулась.
— Джесс?
Мне понравился её голос: точно такой, как на записи, очень приятный, только теперь он звучал по-настоящему. Мне хотелось слышать его постоянно, хотелось, чтобы Фелисити не умолкала. С Рейчел такого не было, и я снова почувствовал себя виноватым.
