Я позволяю себя увести, потому что прогуляться действительно не помешает и потому что действительно перевозбудилась. Но на ум как-то само собой приходит, что Адиль на месте Димы уже бил бы морду Андрею за одно лишь предположение, что у меня может быть ПМС. Даже странно, что сейчас я думаю об этом без содрогания. Потому что первое время была абсолютно счастлива от того, что Дима привык решать конфликты мирным путем.
Дима ласково обнимает меня сзади и, глубоко вздохнув, трется носом о шею.
— Чем это так вкусно пахнет? Омлет?
— С сыром и зеленью, — подтверждаю я, встряхивая сковороду. — Если для завтрака будет мало, то могу сделать еще бутерброды.
— Нет, отлично. Давай кофе сварю. Тебе как обычно с молоком?
Наверное, это со мной что-то не так, раз я периодически к нему цепляюсь. Если бы идеальные люди существовали, то Дима был бы максимально к ним приближен. Он чуткий и умеет заботиться. К примеру, Роберт, при всех его положительных качествах и любви к окружающим, никогда не сподобится сварить для Ани кофе или помочь ей убрать со стола. В его понимании это не мужское занятие. А Дима пожалуйста — и тарелки в посудомойку не поленится убрать, и на готовке не настаивает. Если я устаю, сам предлагает заказать еду на дом. На первый взгляд, это вроде бы мелочи, но именно они позволяют по-настоящему чувствовать себя женщиной.
— Какие планы на сегодня?
Машинально напрягшись, я подношу ко рту чашку с кофе.
— Хочу в ателье брюки сдать и перед работой к отцу заехать.
— К отцу? — Взгляд Димы за секунду теряет благодушие и становится узнаваемо цепким. — Ты что-то зачастила. Неделю назад ведь была.
Хотя ничего особенного он не сказал, нервные окончания оживают, распространяя по коже противный аллергический зуд. Да, Дима прав: так часто к отцу я действительно не езжу, но это не мешает ощущать неконтролируемое раздражение. По изменившему тону, по тому, как пристально он следит за моей реакцией, я знаю, что в данный момент Дима меня подозревает.
— Я уже говорила, что в прошлый раз забыла передать отцу письмо. Возможно, в нем что-то важное, поэтому я решила передать его как можно скорее.
Дима делает нетерпеливый вдох, от которого трепещут его ноздри, — так выразительно он демонстрирует свое отношение к сказанному.
— И что там? — его голос становится насмешливо-саркастичным. — Письмо из Пенсионного фонда или предложение кредитной карты?
— Не знаю, потому что в чужую почту не привыкла заглядывать, — отвечаю ему в тон. — Интересно, с каких пор мне нужно твое одобрение, чтобы съездить в гости к отцу?
— Встречный вопрос: почему твое желание стать образцовой дочерью проснулось, лишь когда в тот же домпереехал твой бывший?
Я чувствую ревущую злость и одновременно самое настоящее бессилие. Злость, потому что, сам того не заметив, Дима фактически назвал меня плохой дочерью. Бессилие — потому что его ревность вымотала. Минуту назад он был самым внимательным и чутким мужчиной на свете, но стоило появиться намеку на потерю контроля, и Дима готов смести все на своем пути.
— Не тебе судить о моих отношениях с отцом. — На эмоциях я резко поднимаюсь со стула, для чего-то зажав в руке чайную ложку. — Твои родители никогда не страдали алкоголизмом, и ты понятия не имеешь, каково это — вытирать блевотину с пола и умирать от страха, когда кто-то по ту сторону двери грозится тебя убить, если посмеешь ему не открыть. Считаешь, тебе известно, какими должны быть нормальные отношения между детьми и родителями? Прекрасно! Вместо того чтобы осуждать меня, позвони своим матери и отцу и поблагодари их за то, что каждую неделю имеешь возможность уезжать от них с улыбкой! А меня судить не смей, ясно?!
Судя по растерянному лицу, Дима уже и сам не рад, что завел этот разговор, однако сразу все равно не сдается.
— Ладно-ладно, может, я неправильно выразился. Просто странно, что твои визиты к отцу участились именно тогда, когда вернулся Адиль.
Я на секунду прикрываю глаза, чтобы вернуть себе самообладание, а в следующую — грохоча пятками, несусь в прихожую, где лежит сумка.
— Вот! — с хлопком опускаю на стол конверт, адресованный отцу. — Вот ради чего я собираюсь заехать. Не из-за Адиля! Ты теперь каждый раз меня будешь в чем-то подозревать? Потому что он находится в том же городе, что и я? Так давай бросим все и переедем куда-нибудь подальше! На север, например? Инфраструктура там так себе, но зато поводов для ревности не будет. Хотя о чем это я? Ты ведь меня и к оленю готов ревновать!
От учащенных вдохов ломит грудь. Со мной так всегда: если распалюсь — сразу остановиться не могу. Нужно до конца выговориться, а еще лучше — ударить оппонента в ответ побольнее.
— Ну все-все, зай. — Дима встает и, подойдя вплотную, притягивает меня к себе. — Извини.
Я дергаюсь, не готовая так быстро сдаваться, и уворачиваюсь, когда он пытается запечатлеть поцелуй на моей щеке. Что за дурацкая привычка — спровоцировать склоку на ровном месте, а потом попросить прощения, полагая, что все моментально забудется.
