— Твоя девушка? — Парень делает небрежный кивок в мою сторону и демонстративно перекладывает шар из одной руки в другую. — Уведи ее лучше отсюда, а то слишком до хуя на себя берет.
Возмущение окатывает меня с головы до ног. Рот распахивается, выталкивая наружу воздух протеста. Слишком много на себя беру? Почему? Потому что он хамоватый тупица? Или потому, что за соседним столом за нами наблюдает кучка таких же перекачанных циклопов, как он и ему необходимо перед ними выпендриться?
— Я всего лишь обозначила негласные правила зала. Не нужно хамить. Мы в приличном заведении находимся.
Дима обнимает меня за плечи, оттягивая назад, и успокаивающе поглаживает.
— Приятель, ты здесь с друзьями отдыхаешь, мы тоже. Давай настроение портить друг другу не будем. И девушке моей хамить не нужно. Шары действительно стоит брать на своей дорожке.
Я затаиваю дыхание, потому что в этот момент от толпы «циклопов» отделяется один и направляется к нам, очевидно решив не оставлять друга без подмоги. «А то нечестно как-то, — мысленно иронизирую я. — Двое на одного».
— Что тут происходит? Проблемы какие-то? — с глумливой усмешкой интересуется новоприбывший.
— Да соседей наших не устраивает, что мы их шары берем, — подсказывает циклоп номер один, явно ему подыгрывая.
— Мне кажется, надо охрану зала позвать, — чеканю я, тщетно пытаясь скрыть дрожь в голосе. Она вызвана не страхом, а возмущением, что обычное замечание вылилось вот в это.
Циклопы перестают играть и полностью переключают внимание на происходящее. Они там все как на подбор: короткие, уложенные гелем волосы, неестественно широкие плечи, обтянутые безвкусными толстовками, быковатые выражения лиц.
— Как дела? — слышится совсем рядом бодрый голос Роберта. — Смотрю, вы тут общаетесь.
Я беззвучно выдыхаю. Робсон — это спасение. Он умеет быстро ориентироваться в ситуации и решать всёмирным путем.
— Подмога прибыла, — ухмыляясь, замечает второй циклоп. — Вечно так. Одна рот раскроет, а остальные потом разбираются.
— Да ты и сам до хуя рот раскрывать любишь, — раздается рядом еще один голос. Он звучит предельно снисходительно, будто говорящий делает собеседнику одолжение. — Твои братки на тебя тоже так жалуются?
В ушах начинает шуметь от усилившегося сердцебиения. Слишком часто я была свидетелем того, что следовало после подобных слов. Адиль знает, что и как нужно сказать, чтобы получить мгновенный результат.
— Бля-я, ты смотри, какой говорливый, — недобро скалится тот, первый. — Тебе отдыхать с друзьями надоело и приключений захотелось, что ли?
Я больше не могу делать вид, что Адиля не существует, и, развернувшись, впиваюсь в него глазами. Его кепка по-прежнему надвинута на глаза, поза обманчиво расслабленная, но в развороте плеч читается вызов. Одно резкое движение, и он ударит. Я видела, знаю.
— Тебе в школе эти понты дешевые преподавали? — Адиль движением плеча сбрасывает ладонь Роберта, призывающую его остыть, и кривит рот в брезгливой ухмылке. — Ты у меня, блядь, еще сигу стрельни. Если размяться хочется — пошли выйдем. Мне спектакль перед твоими друганами ломать на хуй не нужно.
— Адиль… — шепотом выходит у меня. — Хватит.
Лицо циклопа заметно багровеет, и в следующую секунду он передает шар в руки своего приятеля. Не будь ситуация столь критичной, меня бы разобрал смех. Даже сейчас он не готов лишиться этого гребаного шара.
— Играйте пока без меня, — бросает циклоп, глядя на Адиля исподлобья. — Ебало ему начищу и вернусь.
Робсон отводит Адиля в сторону, что-то втолковывает. Тот делает вид, что слушает молча, но смотрит мимо. Все знают, что убеждать его бесполезно.
— Блядь, от придурков нигде спасу нет, — зло выплевывает Дима, выглядя растерянным.
Он не знает, как себя вести в этой ситуации. Просто Дима другой, не такой как Адиль. Привык решать конфликты мирно. За десятилетие знакомства я ни разу не видела, чтобы он дрался.
Ни о какой дальнейшей игре не идет и речи. Роберт и Дима о чем-то приглушенно разговаривают в стороне, Аня и Ядвига молча цедят свои коктейли, Ксюша, прислонившись к стене, уставилась в мобильный.
Я же места себе не нахожу, расхаживая из стороны в сторону. Тело колотит мелкой дрожью. Черт дернул меня сделать замечание. Теперь вечер безвозвратно испорчен, девчонки в панике, а Адиль ушел на улицу выяснять отношения с придурком шире его в полтора раза.
Замерев, я в десятый раз смотрю на входную дверь. Невыносимо находиться здесь, а не снаружи, невыносимо бездействовать. Моя злость на Адиля бесследно испарилась, и вместо нее вернулась забытая тревога за него. Сколько раз я вот так же с замиранием сердца ждала, когда закончится очередная разборка? Тогда я, по крайней мере, могла находиться с ним рядом.
— Ты как? — Подошедшая Ксюша трогает мое запястье и успокаивающе его теребит. — Приличное вроде место, а такие гопники попались, да?
