- Ничего, никуда они не денутся. И
По лицу Хенигаса скользнула тень, но он не произнес ни слова, а Веланд не обратил внимания на хмурый взгляд, брошенный им на казавшееся безжизненным тело одиночки.
Я не слышал, когда кто-то из Единых успел отдать приказ, но меня подхватили и поволокли. Скорее всего, магам и мне было бы куда легче, перенеси они меня по воздуху, но очевидно так им казалось просто интереснее. Лихорадочный огонь мгновенно проснулся внутри, заключив тело в объятия боли. Но я плохо воспринимал ее, наполовину погрузившись в спасительное небытие. Меня больше не интересовало ни куда меня тащат, ни что со мной будет дальше. Все стало безразлично...
Глава седьмая
Открывать глаза не хотелось просто потому, что знал - даже если я это сделаю, ничего не изменится. Пока же для меня самое лучшее - пребывать в сладостном покое и стараться вообще не двигаться, чтобы не разрушить эту иллюзию. Если замереть вот так, как я сейчас, то вполне можно представить себе, что сижу я около Врат рядом с молчаливым Хониром. Камень Арки приятно холодит спину, а из-за туч изредка прорываются лучи света. Недалеко виднеется башня привратников, и если подняться и проследовать на ее крышу, то можно увидеть и резиденцию Единых.
Я мысленно улыбнулся приятному видению. По-настоящему пока не получалось - лицо стараниями магов словно превратилось в каменную маску. Малейшее движение - и корка из грязи и крови лопнет. Я слегка покачал головой, с отвращением подумав, что даже сейчас на ум лезут эти Единые, своим вмешательством раз и навсегда перечеркнувшие привычный мне ход жизни. И деваться теперь от этого некуда, они связали меня и себя кровью учителя, запятнавшей их руки. Да и сижу я как-никак сейчас ни около Врат, а именно в их городе, в одной из заранее приготовленных камер для таких, как я. То есть тех, кого Веланд называет отступниками. Хорошо еще, что один. По крайней мере, никто не ноет под боком и не лезет с расспросами. Хотя за стеной определенно кто-то есть, я обратил на это внимание, когда только пришел в себя. Шорохи и постукивания продолжались всю ночь, а изредка доносились еще и тяжелые вздохи. Так пленник молча жаловался на судьбу.
Сочувствовать ему я не стал, тем более, что это мог оказаться один из Единых. Всех прочих кроме меня да привратников давно уже нет в живых. Так с чего его жалеть, когда тут самому ничуть не лучше. Заговорить не смогу, даже если сильно захочу - сорвал голос, и теперь при всем желании у меня выходил только сиплый шепот. Но и он был не особо нужен, учитывая, что звать на помощь все равно некого. Потому я просто тихо и незаметно залечивал раны, чему стараниями отца научился еще в детстве.
Словно отзвуком эха на мои воспоминания о том дне внутри свилось мягкое, ласковое тепло. Когда я в десятый, наверное, раз за неделю прибежал к нему с просьбой залечить разбитую коленку, отец вдруг в сердцах плюнул и сказал, что уж лучше он раз покажет мне, как это делается, чем позволит дергать себя изо дня в день и заставлять исполнять роль лекаря. Вообще-то отец не хотел начинать учить меня магии так рано, но я его тогда в буквальном смысле слова вынудил.
Когда свет пробился сквозь прутья решетки и вдруг коварно ударил прямо в глаза, я пожалел, что меня бросили именно в этом месте, напротив окна, а не под ним. Так мне бы не пришлось менять и без того не слишком удобное положение, пробуждая заглохшую было боль. Я всегда лечил переломы с большим трудом, а тут прикинув, сколько предстоит работы, сначала вообще растерялся - не знал, к чему приступить в первую очередь. Вот что надо было совершенствовать, а я - когти-доспехи-миражи... Не заметно, чтобы они мне сильно помогли.
Свет постепенно заполнил камеру, и я поневоле приоткрыл глаза. Щурясь, осмотрелся, с презрением отмечая врожденную тягу магов к прекрасному. Даже здесь черные каменные стены сохраняют строгую красоту, пол чистый, сероватого оттенка, а дверь так и вовсе как во дворец Решетки малость портят вид, а в остальном здесь вполне можно жить. Жаль только, селят в эти хоромы ненадолго...
Будто в ответ на мои мысли снаружи раздались голоса, и дверь распахнулась. Я почувствовал, как сердце замерло внутри. Нет, Веланд, конечно, приказал меня не убивать, но если привратников все же поймали, то теперь и я Единым без надобности.
Мой взгляд против воли примерз к открывающемуся пространству за дверью. Я даже не моргал и, кажется, перестал дышать. Но все, что мне удалось заметить - это незнакомые и очень недовольные лица магов, показавшиеся всего на миг. Очевидно, эти двое выполняли здесь роль тюремщиков и вряд ли по своей воле. Затем в камеру вошел Хенигас. Я едва удержался, чтобы не закатить глаза и не испустить тяжелый вздох.
