— Привет от Ильвы. Она оставила их после себя. Скорей всего, сделала эти снимки после визита ко мне, чтобы подстраховаться. Наверное, что-то произошло, из-за чего она посчитала необходимым распечатать их в надежде таким образом защитить себя.
Эрик взял одну из увеличенных фотографий.
— От кого? — поинтересовался он.
— От того, кого, по ее мнению, возможно, внедрили в группу. Если бы он сделал с ней что-нибудь, ее письмо оказалось бы в полиции. Но она не успела использовать его. Пожалуй, собиралась дополнить снимки другими доказательствами, — сказала Линн и, сделав глоток кофе, продолжила: — Или надеялась выйти на его нанимателей, чтобы выявить всю их сеть.
Рикард наклонился вперед и внимательно изучил находившуюся в руке Эрика фотографию. Сделанную с большого расстояния. Крупнозернистую. На ней нечеткий серый силуэт был запечатлен перед многоэтажным бетонным домом. Мужчина, пожалуй, 35 лет. Шведской или, точнее, европейской наружности. Стоявшая в дверном проеме женщина едва виднелась. Она находилась в тени. За ее ногами еле виднелся ребенок. Или собака.
— Он идет домой к своей семье? — спросил Рикард.
— Понятия не имею, — ответила Линн. — Я относительно хорошо знала только Ильву.
«Есть ли у Антона дети?» — подумала она. У нее не создалось такого ощущения. В то же время она знала, что у некоторых активистов были дети. И если он действительно внедрился в АФА по заданию нацистов, то вряд ли бы рассказал об этом из опасения, что их смогут найти. Линн пожала плечами.
— Женщина может быть кем угодно. Подругой. Его сестрой. Или матерью, — сказала она.
Эрик покачал головой.
— Почему именно эта фотография оказалась в конверте?
Линн помедлила с ответом. Объяснение, пришедшее ей в голову, не слишком вязалось с образом той Ильвы, которую она знала. Но такая возможность существовала.
— Если сейчас это фотография его семьи… — сказала она неуверенно. — То, пожалуй, Ильва решила использовать снимки, чтобы угрожать ему. Заставить его отступить. Оставить их в покое.
«Мирная контратака, — подумала она. — Не особенно симпатичная. Однако способная обеспечить нужный эффект».
Если бы лазутчик не нанес смертельный удар в ответ.
Рикард взял со стола новый снимок и изучил его. Он тихо вздохнул. Того же ужасного качества. Явно не профессиональная работа. Все снято на камеру мобильника при плохом освещении. Хотя такие картинки могли дать Ильве кратковременное преимущество перед тем, за кем она охотилась. Но они были почти бесполезны для полиции. Он угрюмо посмотрел на Линн.
— Тебе известно, кто это? Ты узнаешь мужчину на фотографиях?
На другом снимке он стоял спиной к какой-то женщине. На нем толком не было видно даже силуэта. Эрик взял его от Рикарда и перевернул. Никаких записей на обратной стороне. Никаких имен. Фотографии явно должны были говорить сами за себя. Тот, кого они касались, все равно понял бы, о чем шла речь.
Линн покачала головой.
— Я полагаю, это кто-то из группы. Но из входящих в нее мужчин я встречалась только с Антоном. Если его действительно так зовут, — сказала она, а потом добавила, немного посомневавшись: — Возможно, он на снимках. Тот же рост. Но я не знаю.
— Как ты получила конверт?
Линн смущенно заерзала на стуле.
— От Антона. Поэтому кажется невероятным, что он передал бы вещи, указывающие на него самого. Если бы догадался о содержании письма. Но именно о нем говорила Ильва. Он остался тогда в доме нацистов, и все равно ему удалось сбежать целым и невредимым. В отличие от Эзги, которую чуть не забили до смерти. Это было подозрительно. Но, в принципе, ничего не доказывало.
Линн взяла последний снимок. Те же мужчина и женщина, как и раньше, но чуть четче. Спина могла принадлежать Антону, Эрик наклонился ближе к ней. Он повернул фотографию к себе и впился в нее взглядом.
— Это же ты на ней.
Линн удивленно посмотрела на него.
Он сохранял непроницаемую мину, пока не заметил злобный блеск в ее глазах.
— Я просто пошутил, — сказал он. — Это Клара Рессель. Но вы достаточно похожи.
Он передал фотографию Рикарду и вопросительно посмотрел на него. Тот кивнул в знак согласия. Эрик повернулся к Линн.
— Она уже известна нам. Ужасно жестокая. Неоднократно судима за нанесение телесных повреждений и попытку убийства. Мы все еще ищем ее, но безрезультатно, — объяснил он и, увидев, что Линн ждала продолжения, добавил: — Она нацистка. Из «Скандинавского копья». Находилась в доме нацистов, когда там избивали Эзги.
Рикард перевернул фотографии изображением вниз, когда официантка забирала пустые кофейные чашки. Эрик достал свой мобильник, вошел через него в регистр наказаний и вывел на экран фотографию Клары Рессель. Он показал ее Рикарду и Линн.
— Это тот же человек, что и на снимках.
Эрик продолжил свои изыскания и сообщил, что в данный момент она официально не числится ни по одному адресу. Потом его брови поползли вверх от удивления, и он сказал:
— Одно дело я пропустил. Ее судили и за осквернение могил.
Линн уставилась на него.
— Что?
