И не собирался меняться. И считал, что никто не сможет помешать ему. Когда сейчас он зашел уже столь далеко.
Его жилище оказалось чистым. Мужчина в зеленой армейской куртке потратил всю вторую половину дня на обследование своей квартиры. Он тщательно проверил каждый сантиметр, но нигде не нашел ни камер, ни подслушивающей аппаратуры. Ни за обоями, ни в плинтусах, ни спрятанными в мебели.
И все же он не ошибся в своих подозрениях. Но камеру на лестничной площадке не стал трогать. Не хотел давать знать Антону, что обнаружил его слежку. Решил, пусть остается, пока он все не закончит. Антон, похоже, действовал в одиночку на свой страх и риск. Точно как раньше делала Ильва.
Порой было удобно иметь дело с анархистами. Своевольными индивидуалистами. Чья вера в собственные возможности, казалось, не знала границ. Они далеко не сразу подключали людей «со стороны». Их глупое самодовольство скоро должно было аукнуться им. Он улыбнулся сам себе и направился к расположенной недалеко пиццерии Владо. На площади стояла компания иммигрантов. Они курили, разбившись на небольшие группы. Он презрительно сплюнул на землю, увидев их, и пошел в обход. Его путь лежал мимо торгового центра ИСА, где рекламировали халяльные котлеты, дешевые гранаты, домашний хлеб-пита и пятилитровые канистры с оливковым маслом. Как будто шведская торговая сеть переориентировалась на не самого традиционного для себя покупателя. Он покачал головой. Пожилые бородатые мужчины спешили в сторону мечети за его спиной, когда он шагнул в пиццерию, где его с порога встретили запахи душицы и горячего томатного соуса. Она уже сидела в углу и осторожно махнула ему рукой.
Он кивнул владельцу, выходцу с Балкан. Во всяком случае, ему так казалось. По крайней мере, не мусульманину. Если судить по свинине и бекону, присутствовавшим в висевшем на стене меню. Он специально не стал проверять это. Пицца здесь была просто фантастической. Да и он, как и любой другой, не мог воевать со всеми постоянно.
— Как дела? Ты выглядишь усталым, — сказала она и накрыла своей ладонью его руку. Он кивнул.
— Слишком много всего навалилось в последние дни. Тебе удалось выяснить что-нибудь?
— Расследование смерти Ильвы, похоже, завершено. Полиция Флемингсберга считает это самоубийством. Я успела проверить только вскользь там, где ты сказал мне искать.
— И нет никаких дополнений? Обновлений?
— Нет, насколько я видела. Но в моем распоряжении была где-то минута. А ты не мог бы проверить сам?
— Я не могу рисковать и оставлять после себя следы в архиве, — ответил он.
Она еле заметно кивнула. Явно не поняла, о чем он говорил. Но он знал, что она не станет задавать лишних вопросов. Слишком верила ему. Они доверяли друг другу. И так было всегда. Но ей не стоило знать детали. Она часто принимала все слишком близко к сердцу. Особенно когда дело касалось людей. В худшем случае это могло сказаться на ее мнении о нем. Негативно повлиять на ее верность.
Она неправильно истолковала его молчание, приняла за раздражение. Улыбнулась ему робко.
— Мне нелегко залезать в компьютер. Я редко получаю такую возможность. Другое дело телефон, там у меня есть пароль.
Она посмотрела ему в глаза. Он не сердился. Скорее следовало бы ей. Он ведь попросил не о какой-то ерунде. Большинство отказалось бы. Но не она.
Когда они были маленькими, он всегда защищал ее. От отчима. Потом от приемных родителей. О чем она постоянно помнила. И он никогда не обращался к ней за помощью прежде. До сих пор. И сейчас не сделал бы этого, будь у него какая-то другая возможность.
Он проводил ее до метро, крепко обнял на прощание, скосился подозрительно на арабов, приближавшихся по перрону, и подождал, пока двери поезда закрылись за ней.
Он нашел нужного абонента в памяти своего «левого» мобильника, огляделся и направился к своей квартире. Никто не следил за ним. Он остановился на газоне около Бреденгской аллеи, чтобы у него был круговой обзор, и нажал кнопку вызова.
Когда ему ответили по-английски с датским акцентом, он снова огляделся, откашлялся и сказал:
— Это я. Первая проблема решена. Но мне необходимо действовать, чтобы разобраться с проблемой номер два. Прошу разрешения продолжать.
Амид положил трубку, нахмурился и вышел в коридор главного офиса фирмы Ульв А/С, расположенного в парке Амалиенхавн. На тонком льду находившейся по соседству гавани еще кое-где виднелся снег. Он раздраженно щелкнул пальцами. Нельзя сказать, что он испытывал недоверие к их человеку в Швеции. Тот давно считался ключевой фигурой в стране. Хорошо помогал. Благодаря ему они несколько раз смогли оказаться на шаг впереди. В любом случае, во время полицейского расследования акции в отношении SEB-банка. Тогда им пришлось пожертвовать кое-чем по мелочи, после чего расследование против них фактически сошло на нет ввиду отсутствия доказательств. Швед вовремя предупредил, и они успели убрать все компрометирующие материалы из своей штаб-квартиры, прежде чем правоохранительные органы нагрянули к ним с обыском.
