Густые волосы Фрэнка, давно не стриженые, выцвели от времени и приобрели местами сивый, а местами — седой цвет. Брился он, сразу видно, не часто. Но глаза его не выцвели нисколько, не потускнели и не покрылись характерной для пьяниц красной сеточкой сосудов. Они выглядывали из-под густых кустистых бровей, цвет их был темно-карий. Фрэнк даже за столом не переставал что-то мастерить и при этом успевал и чай пить и беседу поддерживать.
Вилли и Фрэнк сплетничали. Они обсуждали некоторые события, происшедшие в городке еще до приезда семьи Ларкиных, упоминали людей, незнакомых Джейн и Эдди. Характеристики, которыми припечатывал их Фрэнк, вызывали у всей компании веселый смех. Фрэнк, не вылезая из своей дыры, был совершенно в курсе всех событий, происходящих в городке и его окрестностях.
Он представлял в лицах как мисс Амелия Портер, благородная старая дева семидесяти двух лет, переругивается со своими соседями. Старой леди годился любой повод, чтобы поцапаться с кем угодно. Фрэнк называл ее старой корабельной крысой. И показывал как она по утрам выходит на балкончик с театральным биноклем, чтобы выискать на улице какой-нибудь беспорядок. Найдя его, она тут же садилась накручивать диск телефона и отвлекать шерифа от важных дел, вроде созерцания ботинок. Сердито выговорив ему за безобразия, она отправлялась на другую сторону своего дома и из-за занавески следила за своим соседом, ювелиром. Тот выпроваживал её дорогих котов, которые повадились орать в его неухоженном дворе. Мистер Дейч швырял в них чем попало, но редко попадал. Зато Амелия немедленно устраивала скандал и требовала прекратить истязание животных. Ювелир молча скрывался.
Потом она выходила на улицу при полном параде, то есть в шляпке и с зонтиком, и отругивала всех попадавшихся ей на пути.
— Но, Фрэнк, — заливался смехом Вилли, — мама говорит, что мисс Амелия когда-то была у них учительницей в школе. Ее уважали!
— Говорю тебе, Вильямс, крыса, чистая крыса! — настаивал Фрэнк и изображал в лицах как мисс Амелия терзает булочника за попавшегося ей в рогалике таракана.
— А еще говорят, что злые люди живут недолго — вот и верь после этого человеческой мудрости! Да ведь все подружки мисс Амелии давно упокоились на кладбище рядом со своими благоверными, а ее сама смерть боится.
Джейн вдруг спросила:
— Мистер Макконнехи, а где вы берете воду, ведь у вас нет ни водопровода, ни электричества?
— Там, где раньше брали, в колодце.
— У Френка такой колодец! — заявила Минди. — Пойдем, посмотрим.
Колодец оказался прямо за домом. Его солидность никак не соответствовала легкому дому. Он был шестигранной формы, выложен из крупных каменных блоков, явно не в этом веке. Массивный ворот на таких же мощных опорах и ведро на цепи толщиной в два пальца. Можно подумать, что колодец перекочевал сюда из жилища великана.
— Не заглядывайте туда, — предупредил Вилли, — там так глубоко, голова закружится.
Джейн ни за что на свете не решилась бы заглянуть в колодец, а тем более в этот.
Мальчишки с Фрэнком залезли на крышу строения, где находилась голубятня.
— Залезайте сюда! Джейн, ты еще голубей не видела!
Голуби у Фрэнка были классные. Настоящие почтовые голуби. Хозяин голубятни отлично оборудовал ее, все у него было продумано и аккуратно исполнено.
Наконец, пришло время уходить.
— Кстати, Фрэнк, — напоследок обронил Вилли, — ты знаешь, тут художник один с сестрой появился. Мы его видели в кондитерской миссис Варески.
— А что он рисует? — поинтересовался Фрэнк.
— Кореец говорит, что ничего, зато разыскивает старые настенные часы. Видно, не один ювелир их коллекционирует. — разъяснил Вилли.
— А еще кореец сказал, что художник перерыл всю библиотеку. — добавил Эдди.
— Ну да?! — поразился Фрэнк. — А что он еще сказал?
— Мы хотели еще поболтать, да Шериф Дарби явился. — с улыбкой ответил Вилли.
Все засмеялись. На этом они и простились. День катил к вечеру.
Когда все разъехались по домам, Вилли вдруг вспомнил, что так и не зашел к мистеру Дейчу и не спросил про булочки. На него накатило такое странное чувство, словно он забыл помимо этого что-то очень важное, какие-то детали никак не желали состыковаться в мозгу. Он вздохнул и, решив, что утро вечера мудренее, закрыл глаза и мгновенно заснул.
Но кое-кому плохо спалось этой ночью, и этот кое-кто был не один: целое стадо свиней на ферме Пака страдало от голода и жажды уже третий день. Их возмущение достигло апогея, но издаваемый ими рев никого не достигал — на таком удалении они были от всего прочего живого.
Глава 4. Детектив Дарби
Сбежав от корейца, Дарби еще некоторое время продолжал поспешно удаляться. Но потом остановился и вспомнил, что прибыл к магазину мистера У не пешком, а на велосипеде. Он направился обратно, чтобы забрать свой транспорт, который оставил около самых дверей.
