— Но вообще-то для моих целей, — сказала она, — лучше всего было бы иметь надежную передвижную установку, в которой бы разместились пять человек и, естественно, водитель. Так что, мальчики, имейте в виду конечный результат, а пока испытывайте свой «Султан», накапливайте опыт.
— Передвижная установка транспортирования… — пробормотал Мишка. — Э-э-э… Придумал! Следующая наша работа называется «Путана»! Ну как?
Мишка сиял как новый гривенник, словно искомая «Путана» была уже совершенно готова к эксплуатации.
Ну, «Путана» — «Путаной», а пока что мы имели опытный «Султан», который требовал наладки, доводки и испытательных тестов. Внешне «Султан», особенно на дисплее, потому что размеры мастерской не позволяли разглядеть его издали, напоминал чем-то буйвола. Возможно, полукруглые транспортные сердечники были похожи на могучие рога, однако оптимальную их форму выдал компьютер. Максимальная масса транспортируемого груза для «Султана» составляла 100 килограммов. Привод имелся от автономного генератора, который, в свою очередь, раскручивался дизельным двигателем мощностью 400 лошадиных сил (производства США), выхлопы от дизеля через глушитель соединялись гибким шлангом с вытяжной вентиляцией, одним словом, шум работающего дизеля не превышал допустимых децибел и в помещении можно было переговариваться, не надрывая голосовые связки.
Сам «Султан» функционировал зрелищно: сначала в развале транспортных сердечников, в самом его центре, появлялось едва видимое темно-вишневое пятно, которое постепенно ширилось, Становилось светлее и ярче, разрасталось, заполняя пространство между обмотками. И багровые блики бежали по стеклам приборов, зловеще подстегивая дрожащие стрелки. Когда пятно полностью занимало развал электромагнитов, становилось ясно, что именно там и будет разворачиваться дальнейшее действо — развал воспринимался теперь как экран. Цвет его становился ярко-красным, и в это время в самом центре экрана вновь начинало набухать темное пятно, вернее, согласно расчетам, абсолютно черное. Пятно это росло, отжимая к краям алое свечение, пока оно не превращалось в узенькую полоску по краям — ярко-оранжевый светящийся обод. Изменение окраски обода происходило неуловимо, незаметно для глаз, но это уже и было «окно».
«Окно», правда, еще закрытое, проницаемое только жестким рентгеновским излучением, именно поэтому в непосредственной близости от «окна» я и предусмотрел счетчик Гейгера. Бог его знает, где может открыться «окно», вдруг в центре какого-нибудь светила или в непосредственной близости от радиоквазара. И вообще, Вселенная на 99,9 % состоит из пустоты — если бы «окно» открывалось мгновенно, произошел бы выброс воздуха из нашей герметичной мастерской и еще 999 самых различных случаев.
О степени раскрытия «окна» можно судить не только по приборам, но и по изменению цвета светящегося обода. Когда он зеленеет, «окно» приобретает прозрачность в оптическом диапазоне, полностью же прозрачным для материальных тел «окно» становится, когда обод приобретает синий, почти фиолетовый цвет. Изменение цвета обода происходит оттого, что граничная поверхность «коридора» является интенсивным источником выделения фотонов, имеющих соответствующую длину волны и энергию на разных стадиях раскрытия «окна».
Почти неделю возились мы с Мишкой, обнаруживая и устраняя различные неполадки, а когда закончили, появилась Галка с отвратительной вестью: Мишке пришла заверенная на почте телеграмма, извещавшая о том, что его отец Константин Иванович скоропостижно скончался от инфаркта. Мишка был сам не свой. Галка совала ему толстую пачку долларов и говорила, что ближайший самолет в Ставрополь будет завтра и билет для Мишки уже куплен, надо только дождаться рейса и через два часа после взлета Мишка уже будет дома. Он как-то отрешенно кивал, соглашаясь, но было видно, что Галку он не слышит. Когда она ушла, Мишка схватил меня за рукав и зашептал умоляюще:
— Юрка, давай я пройду через «окно». Я уже должен быть там, понимаешь? Сколько он для меня сделал, Юрка! Да и для тебя тоже! Давай настроим «окно», я тебя умоляю!
— А ты знаешь координаты Ставрополя?
— Нет, — растерянно ответил Мишка.
— Я тоже, но давай попробуем.
Мы спустились в подвал, я включил «Султан». «Окно», как я, собственно, и ожидал, открылось куда-то в космос. Компьютер вместо координат показывал одному Богу известно что. С полчаса мы провозились над тем, чтобы «окно» показало наш подвал, а когда добились своего, ввели в компьютер это как абсолютное начало координат. И тут Мишка предложил:
