– Астахова вытащили из автомобиля прохожие. Он сам не смог выбраться даже с водительского сидения. А тебя сразу же забрала скорая помощь. Один мужчина нашел у тебя в сумке паспорт, медицинскую карточку и полис. Так узнали, твою фамилию, потом позвонили родителям. В больнице тебя отправили в нейрохирургическое отделение.
Я хмурюсь и начинаю прокручивать в голове воспоминания. Я отчетливо запомнила запах мяты, запомнила этот голос. Но если он принадлежит не Астахову, тогда чей он?
– Не может быть. – Раздраженно смотрю на Киру. – Я не сошла с ума, кто-то подходил ко мне! Кто-то пытался спасти меня и, я…, я не шизофреничка!
– Успокойся.
– Что за чертовщина? Откуда у меня эти воспоминания, откуда эти отрывки из памяти, если со мной ничего подобного не происходило?
Блондинка недолго думает. Внезапно её глаза округляются, и она резко хватает меня за руки. Мне больно, я хочу выдернуть их, но не могу двигаться. Взгляд Киры завораживает. В нем что-то такое, что не позволяет мне нарушить пугающую идиллию.
– Бронская, – давно меня никто не называл по фамилии. – Ты начинаешь вспоминать!
– Что вспоминать?
– Как что? Вспоминать свой прошлый год!
– Кира, это невозможно. Доктора сказали, у меня ретроградная амнезия. Зачастую, воспоминания не возвращаются. Родителям предлагали попробовать электросудорожную терапию, но они отказались. Папа заявил, что никогда не позволит ставить на мне опыты.
– Зачастую! – выдергивает из контекста девушка и улыбается. – Лия, зачастую!
– Прекрати. Ты не понимаешь. Воспоминания возвращаются в хронологическом порядке, начиная с самых старых. Но я увидела, как меня кто-то уносит на руках, когда я пробила голову. Получается, что воспоминания возвращаются ко мне в обратном порядке, что невозможно с точки зрения науки. А это означает…
– О, замолчи! – восклицает блондинка, и я вижу на её лице такую искреннюю улыбку, что мне становится не по себе. Кира так счастлива, но какое ей дело? – Неужели ты не понимаешь, что повредив голову ещё раз, ты дала толчок своим воспоминаниям! Я видела нечто похожее в каком-то фильме…
– Не говори глупостей. Сравнивать жизнь и кино смешно и наивно.
– Но ты ведь чувствуешь, то же, что и я. Ясное дело, пытаешься рассуждать здраво, с медицинской точки зрения, но, Лия, ты сдвинулась с мертвой точки. Ты возвращаешься!
Неожиданно дверь в палату открывается. Я испуганно замираю, а Кира, выпустив мои руки, выпрямляется. Входят родители. Мама удивленно останавливается, увидев в палате гостью, а папа наоборот, не меняя скорости, обходит Киру, кровать и оказывается с противоположной от неё стороны.
– И что ты здесь делаешь? – спрашивает он, закатив рукава халата. – Посещения строго запрещены.
– Я должна была увидеть её, Андрей Александрович.
– Увидела? Теперь можешь уходить.
– Да, конечно. – Кира направляется к выходу. Перед дверью она останавливается. – Я еще приду к тебе.
– Кира, – холодно отрезает моя мама и скрещивает на груди руки. – Тебе пора.
– До свидания Вероника Николаевна. До свидания Андрей Александрович.
Дверь закрывается, а я не могу дышать. В голове что-то взрывается, я плыву, летаю, падаю. Сначала мне кажется, что я и, правда, сошла с ума. Мне мерещится космос, невесомость, пелена перед глазами. Но потом я осознаю, что не вижу отчетливо из-за слез, которые покрыли глаза. Мне становится душно. Перепады настроения жутко пугают. Я ещё не отошла от шока, ведь только что вспомнила один момент из прошлой жизни, а сейчас вдруг оказалось, что моя прошлая жизнь никогда не покидала меня. Её просто надежно скрывали.
– Вы знакомы? – я произношу это так тихо, что меня трудно услышать. Смотрю на маму и чувствую, как жаром обдает лицо. – Вы знаете Киру?
– Тебе нужно поспать, Лия, – безучастно бросает она, и отводит взгляд в сторону. Тогда я поворачиваюсь к папе. Он наливает в стакан воды и готовит таблетки. На меня даже не смотрит.
– Пап, – ноль реакции. – Пап! – требовательней повторяю я.
– Давай поговорим после того, как ты поспишь, – предлагает он, протягивает стакан, но я качаю головой и отодвигаюсь.
– Нет! Хочу сейчас услышать ответ.
– Лия.
– Вы меня обманывали, – мне становится больно. Где-то в груди появляется новая рана, только на этот раз душевная. – Вы скрывали от меня то, что было важным и ценным. Я столько месяцев жила с пустотой и страхом одиночества, а сейчас оказывается, что это было бессмысленным. Ненужным.
– Лия, – начинает мама. – Тебе нельзя общаться с этой девушкой, с Кирой. Серьёзно. Послушай меня: ничего хорошего она тебе не сделает и не скажет.
– Мы ведь были подругами, так? – Такое чувство, что меня накачали наркотиками. Я потерялась в пространстве, но продолжаю трезво мыслить. – Поэтому она помогает мне, поэтому мы с ней быстро нашли общий язык.
– Так, Лия, – папа садится рядом и недовольно поджимает губы. – Мы твои родители, а значит, ты должна нас слушать.
– Неужели?
Я встречаюсь с его грозным взглядом и затихаю. Боюсь, что он ударит меня, хотя прекрасно понимаю, что он никогда этого не сделает.
