Я неуверенно киваю и иду в сторону супермаркета. Там должен быть телефон. Как назло, родители лишили меня и сотового, и ноутбука, и планшета. Они сказали, вредно держать такие вещи в больнице, правда, я-то прекрасно понимаю, что это лишь попытка ограничить меня от внешнего мира. Вдруг я решу связаться с Кирой? Она ведь такая злая и плохая девочка. Она нехорошо на меня повлияет, подаст мне неправильный пример.
Смешно, честное слово.
Когда я дохожу до магазина, у меня сводит руки. Пальцы отказываются двигаться, краснеют, немеют. Я засовываю ладони под свитер, надеюсь, что сумею набрать номер Астахова, сохранив все конечности. Какая нелепая ситуация. Не думала, что когда-нибудь попаду в нечто подобное.
Я добираюсь до главного входа и неожиданно спотыкаюсь. Совершенно безобидное движение в бок, приводит мой организм в хаос. Перед глазами темнеет, и я буквально вижу, как здание супермаркета переворачивается. Позже я понимаю, что это не дом прыгает вверх тормашками, а я падаю на асфальт. Руки автоматически выставляю вперед, сталкиваюсь ими с какой-то преградой и крепко сжимаю глаза. Меня тошнит, словно я только что несколько минут подряд крутилась на стуле. Мне плохо. Очень плохо. Жар обдает плечи и шею, я борюсь с приступом рвоты и одновременно пытаюсь не поникнуть на ледяной дороге. Почему-то только сейчас до меня доходит, что две недели в больнице были прописаны мне не из воздуха.
– Так, – я пытаюсь ровно дышать. Хочу раскрыть глаза, но почему-то не делаю этого. Сжимаю руки в кулаки и облокачиваюсь головой об асфальт. Он холодный, становится немного легче. – Все в порядке. – Мне жутко плохо. – Все хорошо. – Совсем нехорошо.
– Эй? Что с тобой? – я не сразу понимаю, что обращаются ко мне. Не двигаюсь и не отвечаю. Рядом возникает шум, и я чувствую чью-то горячую ладонь на плече. – Чужачка, ты как? – Нахожу в себе силы приподнять голову, раскрыть глаза и внезапно встречаюсь взглядом с Максимом. Он выглядит обеспокоенным, но я это отмечаю во вторую очередь. Сначала я оцениваю его острые скулы, жгуче-черные волосы и темно-синие глаза. Кожа на щеках слегка красноватая. Наверно, он замерз. – Лия?
Он называет меня по имени, и у меня внутри что-то взрывается. Горячая смесь обволакивает органы, заставляет ощутить приятное ноющее чувство. Опьяневшая и размякшая, я ощущаю действие таблеток, которые оставила мне ночью мама. Возможно, ли что они до сих пор влияют на мой организм?
– Ты меня не поднимешь? – тихо спрашиваю я, обессилено улыбнувшись.
– Конечно.
Парень аккуратно обнимает меня за талию, и я повисаю в его руках, как маленький ребенок. Не хочется выглядеть слабой, но почему-то мне кажется, что сейчас я могу не притворяться.
– Что ты здесь делаешь, чужачка? Ты же должна лежать в больнице.
– Я сбежала.
– Сбежала?
– Да. Меня безумно достала вонь, так что я не выдержала и сбежала.
– Очень умно, – причитает Макс. – Тебе ещё рано самостоятельно передвигаться. К тому же, на улице небезопасно, разве Кира не предупреждала тебя?
– И всё ты знаешь, – протягиваю я и откидываю назад голову. Приходится признать, что находиться в руках этого парня не только приятно, но и привычно.
– Я должен отнести тебя обратно.
– Нет!
– Да! Ты хочешь навредить себе ещё больше?
– Какое тебе дело?
– Так, пойдем. – Максим двигается в сторону больницы, и я начинаю раздраженно вилять ногами.
– Отпусти меня!
– И не подумаю. Если тебе не важна своя жизнь, значит, о ней позабочусь я.
– Прекрати! – выпаливаю я. – Какая разница хорошо мне или плохо? Тебе-то что?
– Сделай одолжение, – улыбается он, а затем холодно отрезает. – Замолчи.
– Отпусти меня или я буду кричать! – Парень смеется. – Я серьёзно.
– Чужачка, кому ты нужна? Кричи, конечно, сколько влезет. Но людям, плевать.
Недовольно сужаю глаза и вдруг замечаю, что мы практически подошли к больнице. В голове вертятся разные варианты, но ничто не поможет, только не с этим человеком.
– Максим, пожалуйста.
– Просто молчи.
– Выслушай, – шепчу я. – Я не собираюсь убегать из больницы навсегда. Мне просто необходима передышка. Там ужасно скучно и воняет жутко. Я ведь не сломала себе ноги и не повредила позвоночник. Мне позволено ходить, двигаться. Так почему же не сделать этого на улице, где я хотя бы могу нормально дышать?
– Чужачка…
– Всего несколько часов, и я вернусь. Обещаю.
Парень неуверенно останавливается и смотрит на меня. Не знаю, что он там видит, но неожиданно его взгляд смягчается.
– Хорошо.
– Хорошо?
– Да. Ты вправе решать сама, чего хочешь. – Его слова удивляют. Я послушно киваю и выдыхаю, накопившийся в легких воздух. – Но…
– Так и знала! – бросаю я, перебив его. – Конечно, будут какие-то условия.
– Безусловно, – улыбается Макс. – Одна ты никогда не пойдешь.
– Отлично. Я как раз собиралась позвонить своему другу.
– С ним ты тоже не пойдешь.
– Это ещё почему?
– Потому что я так сказал. – Максим хитро сужает глаза. – Я тебя нашел, я позволяю тебе выйти на свободу, и я за это ответственный. К тому же навыки первой медицинской помощи приветствуются. Иными словами, с тобой пойду я и только я.
