- Просто…, просто скажи мне, - с болью в голосе отрезаю я, не в состоянии сдержать
огромный ком эмоций в горле. – Как ты живешь с этим?
- Живу с чем?
- Его кровь на твоих руках! – взрываюсь и протираю лицо. – Ты виновата в том, что его
нет. Как ты с этим миришься?
- С чем мирюсь? – с абсурдом выкрикивает Наташа. – Ты двинулась разумом, Кобра?
И тут до меня вдруг доходит одна странная вещь. Сгорбившись, я удивлённо расширяю
глаза и шепчу:
- Ты не знаешь? – мой вопрос больше похож на утверждение. Перейдя с ноги на ноги, Рыжая фыркает.
- Точно. Совсем свихнулась.
- Боже мой, - прикрываю рукой рот. – Ты ничего не знаешь.
- Да, о чем ты, Кобра?
Я отхожу назад и врезаюсь спиной в стену. Почему-то мне кажется, что данное известие
совсем не обрадует, стоящую передо мной, рыжеволосую девушку.
- Стас умер, Наташа, - мертвым голосом сообщаю я, и поднимаю глаза на Третьякову. Та
недоуменно вскидывает брови. – Сегодня утром состоялись его похороны.
- Что ты такое говоришь? – раздраженно кидает Рыжая.
- Он не оправился после…, после той раны.
Девушка затихает. Её глаза следят за мной, исследуют лицо на наличие обмана, но затем
неожиданно наполняются слезами. Нож выпадает из худых пальцев. Схватившись руками
за лицо, Наташа резко отходит назад, взрывается плачем и оседает на пол. Сгорбившись, Третьякова кладет голову на кафель и начинает стонать, словно раненное животное.
Не знаю, что чувствовать. Она убила Шрама. Я её ненавижу. Но почему-то жалость
вскипает в крови. Я оглядываюсь, прикусываю губу и выдыхаю:
- Он не захотел обращаться в больницу, чтобы у тебя не было проблем.
- Идиот! – орет она, извиваясь в судорогах. – Почему? Почему он так сделал? Почему так
поступил?
- Наверно, потому что даже после стольких месяцев, он любил тебя.
Новая порция стонов.
Я сжимаю руки в кулаки. Понятия не имею, что делать. Добить сейчас эту суку, или
пожалеть? Господи, какие разные эмоции!
Выдыхаю и резко приближаюсь к Наташе.
- Скажи мне, кто предводитель, - гладу руки на её плечи, хорошенько их встряхиваю.
Рыжая поднимает на меня свои красные, слипшиеся глаза и постанывает. – Давай же! Это
не вернет Стаса, но зато позволит остаться в живых другим!
- Я не могу сказать, - плачет Третьякова. – Не могу.
- Но почему?!
- Потому что должна ему.
- Кому? – меня начинает злить эта мыльная опера. Или Рыжая говори правду, или я бросаю
её здесь, наедине с убивающей душу болью. – Кому ты должна?
- Я не могу сказать, - стонет Наташа. – После того, как меня выгнали из стаи, я общалась
лишь с одним человеком, который и поставил меня на ноги. Я обязана ему жизнью! Он не
бросил мою тушу, когда все отвернулись, мать вашу, и кинули меня за борт!
- Ты же видишь, что происходит! Погибли 16 подростков, теперь Стас! Неужели ради него, ты не скажешь мне правду? Неужели ради него, ты не попытаешься помочь своей бывшей
стае?
После упоминания имени предводителя, Третьякова вновь горбится и начинает рыдать. Я
разочарованно отбрасываю её плечи. Нет времени на психологический час.
- Значит так, - протираю лицо и указываю пальцем в сторону Наташи. – Жди меня здесь. Я
попытаюсь остановить бойню в клубе, слышишь? А ты приди в себя, и найди силы
рассказать мне правду.
Рыжая не отвечает. Я в принципе на это и не рассчитываю.
Вырываюсь из туалета и сразу же сталкиваюсь с высоким качком. Он размахивается в мою
сторону. Кулак практически достигает челюсти, я испуганно расширяю глаза, собираюсь
нагнуться, как вдруг передо мной возникает Кирилл. Он ловко выворачивает кисть
блондина и с рыком отталкивает его назад.
- Где Макс? – благодарно киваю и кричу, дергая Тощака за локоть.
- Не знаю. Вроде был рядом с барной стойкой.
- А Кира?
Кирилл не отвечает. С пола поднимается блондин, и разъяренно бежит в его сторону.
Я сначала думаю о том, что должна помочь, но затем отбрасываю эту идею. Тощак и сам
отлично справляется.
Несусь в сторону стойки, отталкиваю людей от себя в разные стороны, нарываясь на
толчки, ругательства, просто на ненавистные взгляды. Но мне плевать. Я должна найти
Бесстрашного и остановить этот абсурд. Сейчас же!
Внезапно вижу, как один парень поднимает с пола разбитую бутылку. Он заносит её над
своей головой, собирается кинуть в скрученную в углу девушку. Та не сопротивляется.
Просто прикрывает руками лицо, словно это спасет от битого стекла голову или руки.
Парень испускает крик, размахивается, и я с ужасом понимаю, что согнувшаяся в три
погибели девушка - Кира. Неистово ору, хватаю незнакомца за горло и толкаю в сторону.
Бутылка выпадает из его руки и окончательно разбивается, ударившись об пол.
Испуганно сажусь на колени перед подругой. Осторожно отнимаю руки от её лица, и
судорожно выдыхаю:
- Кира? Эй? – сглатываю. – Ты в порядке?
- Конечно, - пьяно сообщает мне блондинка, поднимает голову и приторно улыбается. – Я
почти победила, но потом вдруг в его руке появилась эта чертова бутылка, и…
- Черт, - недовольно поджимаю губы и раздраженно фыркаю. – Какого хера ты приперлась
сюда пьяная?! Совсем разум потеряла? Хочешь сдохнуть?
- Не кричи на меня. Я ведь не сделала ничего плохого.
