воле. Ты стояла на будке и толкала речь о том, какая я плохая, ты! До сих пор помню этот
день: холод марта, серое небо, костер в парке и твои слова о том, что я променяла стаю на
кучку левых отморозков. А Стас…, Стас как всегда поверил тебе. И спрашивается:
почему? Почему он это сделал, если я была его девушкой? Я встречалась с ним два года, Кобра! Я любила его всем своим сердцем. Почему? Почему он не встал на мою сторону? –
Рыжая отворачивается, и у меня сводит живот. Как же много боли я ей причинила. – Я не
знала, куда мне идти. Что мне делать. И я безумно радовалась, когда ты упала с крыши! И
я безумно расстроилась, когда ты выжила!
- Мне очень жаль, - дрожащим голосом произношу я, и виновато горблюсь. – Прости меня, Наташа.
- Бог простит, - рявкает она и разворачивается лицом к коридору. Идет вперед, открывает
дверь и вдруг видит на пороге двух парней.
У меня подскакивает сердце, когда заставленная врасплох, Рыжая размахивается и со всей
силы вонзает нож в плечо Стаса.
По коридору проносится тихий стон.
В замедленной съемке Шрам оседает рядом с дверью, Макс хватает его за плечи, а
Наташа, выронив деньги и нож, несется вон из квартиры.
У меня шок. Я не понимаю, как такое могло произойти, почему братья оказались на пороге
именно в этот момент, что сподвигнуло Рыжую применить орудие. Бегу. Падаю рядом со
Стасом и крепко сжимаю его руку.
- Боже мой, - испуганно смотрю на Макса. – Боже мой.
Кровь начинает литься из раны, и Шрам крепко стискивает зубы. Ему больно. Ему очень
больно.
- Так, - Максим встает и аккуратно поднимает вместе с собой брата. – Пойдем в ванну.
Лия, помоги мне.
Тащим Стаса. Я говорю Карине избавиться сначала от крови в коридоре, затем в квартире.
Пока сестра несется за тряпками и средством, приносим Шрама в помещение и кладем в
ванну. Быстрым движением, Максим извлекает нож из плеча брата, и Стас сильно ударяет
рукой о кафель.
- Мне нужен бинт и перекись. Срочно!
Я несусь за аптечкой. Внезапно подскальзываюсь на крови и грубо падаю на пол. Встаю, покачиваюсь, испуганно выдыхаю, вижу свои испачканные джинсы, руки и еле сдерживаю
слезы.
Возвращаюсь в ванну с медикаментами.
Максим снимает верхнюю одежду с брата и серьезно напрягается.
- Я сейчас обработаю рану, а затем мы поедем в больницу.
- Нет, - этот хриплый голос принадлежит Стасу, и я удивленно вскидываю брови. – Ты и
сам сможешь зашить.
- О чем ты? Нужна помощь специалистов! – кричит Макс.
- Я прошу тебя, пожалуйста.
- Но почему?!
- Тогда они заведут на Наташу уголовное дело. Я не хочу этого.
Ошарашенно замираю.
Эта девушка только что чуть не лишила его жизни, а он беспокоится о том, что она
попадет в тюрьму?
- Стас, - тяну я и сажусь рядом с Максимом на колени. – Пожалуйста, давай поедем в
больницу. Рана серьёзная.
- Я сказал – нет. Это…, - парень морщится и продолжает. – Это моё решение.
- Но Стас, - у меня глаза полны слез. – Прошу тебя.
- Нет. Я сказал, нет.
Внутри всё переворачивается.
Макс просит меня выйти. Я не сопротивляюсь.
Словно зомби бреду по окровавленному коридору и испуганно оседаю рядом с дверью. У
меня начинается истерика. Дышу я часто, прерывисто, громко. Закрываю глаза, хочу
прикрыть руками лицо, но вдруг вспоминаю, что и они испачканы.
- Боже мой, - дрожу. – Боже мой.
- Лия, - внезапно рядом появляется Карина, она виновато горбится и внезапно обнимает
меня. Крепко-крепко. – Прости.
Сестра начинает плакать, а я не в силах её успокоить.
Мы сидим около получаса, в растерянности, в шоке. Я готова орать от страха, готова
кричать во все горло, готова рычать от злости. Но я лишь молчу. Смотрю перед собой и
дышу так громко, что заглушаю всхлипы сестры и стоны Стаса из ванной. У меня вены
болят, они горят, словно по ним несется кипяток. Голова кругом от запаха ржавчины, от
тяжелого крепкого запаха крови. И я проваливаюсь в небытие: в то время, которое
осталось в моей памяти.
Я - молодая девушка, окончившая музыкальную школу, еду с родителями на море. Мы
носимся по пляжу, Карина вечно кидается на мою спину, и мы бегаем по берегу, словно
дикие, сумасшедшие дети. Мама причитает, чтобы я не поднимала тяжести, папа говорит, что я сильная, что я всё вынесу. А мне просто хорошо. Хорошо находиться рядом с
родителями, рядом с сестрой, чувствовать запах соленого Черного Моря, видеть высокие
горы Крыма, это странное бардовое небо… Я так счастлива, что готова остаться в этих
минутах навсегда, закрыть себя в этом промежутке времени и проживать его снова и
снова.
Открываю глаза и вижу свои окровавленные руки.
Тут же грудную клетку что-то сдавливает. Я вдруг понимаю, что уже не будет тех
спокойных дней, когда я носилась по пляжу и смеялась с того, как глупо выглядят волосы
сестры после соленой воды. Уже не будет как раньше.
Теперь я видела то, что не позволит мне стать прежней.
Кровь не вписывается в поездку на Черное Море. Нож возле горла сестры не в меню
Крымской Кухни. Смерть не преследует туристов в горах и не заставляет бояться до ужаса
любого звука.
Я внезапно затащила себя в такое будущее, где убийства и предательства обычные
явления.
Как? Как я умудрилась это сделать?!
Понятия не имею.
