— Нет-нет, — качается головой парень и снимает с себя свитер, оставаясь в одной лишь серой майке. Я замечаю его руки, и смущенно сглатываю. Отлично. Теперь мало того, что я согласилась взять у него деньги, теперь я ещё и увидела его полуголым. — Она всегда помнит каждое событие, каждую мелочь. Просто Кира способна держать все эмоции в себе. Перерабатывает их самостоятельно, ни на кого не выгружая. Это прекрасное качество, свойственное лишь ей одной.
Стас достает из шкафчика аптечку, садится рядом с Наташей, и кладет её ногу к себе на колени.
— Где вы нашли её? — тихо спрашивает он, закатывает штанину и аккуратно извлекает из икры обломок. Кровь покрывает его пальцы, и парень придавливает рану ватой.
— Она была в подвале, — очнувшись, отвечаю я. — Кажется, именно Наташа руководила теми парнями, что пошли за Кариной.
Стас выдыхает.
В комнате повисает тишина. Парень обрабатывает порез спиртом, протирает его, вновь обрабатывает. Я наблюдаю за его действиями и не понимаю, почему тот молчит. Разве говорить и бинтовать лодыжку нельзя одновременно?
— Я должна поговорить с тобой, — отрезаю я, и сажусь напротив. Вижу, как Стас бросает в мою сторону быстрый взгляд, но он мгновенно его отводит.
— О чем?
— Обо всем. — У меня столько всего накипело, что я начинаю заводиться. — Никто не хочет сказать мне правду, и из-за этого мы попадаем в неприятности. Я… я знаю, что ты не должен выкладывать передо мной все карты, что ты не вправе сказать мне то, что сказать должен другой человек, но Стас…. - наконец, парень смотрит на меня. — Стас, пожалуйста, помоги мне понять, что происходит.
Шрам выдыхает и откладывает ногу Наташи в сторону.
— Что ты хочешь узнать?
От того, что парень позволяет мне задать вопросы, кровь в жилах резко подогревается. Я поддаюсь немного вперед, протираю лицо и убираю назад волосы.
— Начнем, пожалуй, с того, почему те два качка и Наташа, назвали меня Коброй. Что это значит?
Стас усмехается.
— Все очень просто. Иногда в стае человеку дают прозвище.
— Прозвище?
— Да, за какие-то определенные действия. Я — Шрам, и как ты думаешь, почему? — парень горько улыбается. — Макс — Бесстрашный. Кирилл — Тощак.
— Но почему я Кобра? Я такая же отвратительная? Я обижала людей? Делала им больно?
— Ты думаешь совсем в другую сторону, Лия. — Парень сплетает перед собой пальцы и улыбается. — Ты была такой же смертоносной, такой же ловкой, быстрой и мудрой. Достаточно было одного удара, чтобы ты обезоружила противника. Всего лишь одного! Я всегда восхищался твоей силой. А люди… люди просто любили и уважали тебя.
От его слов, мне становится неловко. Я ошеломленно смотрю на Шрама, и не верю в то, что он говорит. Меня любили? Я была сильной? Просто абсурд какой-то.
— Ты серьёзно?
— Можешь не верить, но это так.
— Почему тогда меня никто не узнал, когда я впервые пришла за Кариной?
— Состав стаи изменился после того, что с тобой случилось, — тихо отрезает парень. — Кто-то ушел, потому что испугался, а кто-то — потому что перестал в меня верить.
— Но что произошло? Как я потеряла память?
— Опустим этот вопрос.
— Но Стас!
— Или продолжаешь спрашивать что-нибудь другое, или заканчиваем интервью.
— Ладно, — обижено отрезаю я, и тяжело выдыхаю. — Как на счет Наташи?
— А что с ней не так?
— Ни Макс, ни Кира не хотели её спасать, — серьёзно заявляю я, и вижу, как Шрам отводит взгляд. — Почему? Что она натворила?
— Не думаю, что ответ на этот вопрос как-то прояснит данную ситуацию, — шепчет парень, и встает с дивана.
— И это все? — возмущаюсь я. — Это все ответы, которые ты мне можешь дать?
— А что тебе ещё нужно?
— Ещё?! Ты мне ничего не сказал! Ни почему Наташа меня ненавидит, ни почему она хочет моей, нашей смерти! Что происходит, Стас? — я подхожу к предводителю, и смотрю ему прямо в глаза. — Почему нас пытаются убить?
— Потому что мы связались с кретинами, Лия.
— И как же мы с ними связались?
— Ответ тебя вряд ли устроит.
— Как? — напористо восклицаю я. — Скажи! Мне надоело находиться в постоянном неведении. Раз уж я член вашей стаи, так позволь мне быть в курсе дела.
— Тебе не обязательно быть в курсе всех наших дел.
— Стас! Скажи!
Парень недовольно смотрит на меня. Его скулы напряжены, зубы стиснуты. Он собирается уйти, как вдруг резко выдыхает. Качая головой, он отрезает:
— Ты — точка соприкосновения. Довольна?
Я недоуменно хмурюсь.
— Я? Причем тут я?
— Ещё до того, как попасть в мою стаю, ты числилась в другой семье. В семье, где сейчас нашла себе пристанище Наташа.
— Что? — удивляюсь я. — Шутишь, наверное. С чего вдруг я там числилась?
— Спроси у другого человека. Не у меня.
— Почему не у тебя? Ты же знаешь ответ.
— С чего ты решила, что знаю? — Шрам усмехается. — Я на самом деле, понятия не имею, что ты там забыла.
— Но разве семья, где сейчас Наташа, не образовалась позже вас?
