Он быстро стащил с себя космический костюм и теперь стоял на снегу лишь в штанах да рубашке. Потом он протоптал снег до земли — и получилась защита от ветра. Он аккуратно сложил стебли для костра и насовал между ними листков из потрепанных «Правил». Поднес зажженную спичку.
Если не загорится…
Но костер загорелся! Маслянистые ветки занялись сразу же и запылали, растопив снег.
Рэделл набрал снегу в шлем и поднес его поближе к огню. Теперь будет у него и вода! Он так низко наклонился над пылающими стеблями, что у него затлела рубашка. Но огонь уже угасал. Рэделл побросал в костер все стебли, что оставались.
Их было немного. Даже если бросить в огонь наполовину готовую лыжу, то и этого хватит ненадолго.
— Вы знаете, что она мне сказала? Нет, правда, хотите знать, что она сказала? Она сказала…
— Срочно! Крайне срочно! Всем долой из эфира! Послушайте, Рэделл, это Объединенная Электрическая. За вами послан корабль с Луны. Вы слышите нас?
— Слышу. Когда он будет здесь? — спросил Рэделл.
— Вы нас слышите, Рэделл? У вас все в порядке? Отвечайте, если можете.
— Я слышу вас. Когда придет корабль…
— Мы вас не слышим. Считаем, что вы еще живы. Корабль будет у вас через десять часов. Держитесь, Рэделл!
Десять часов! Огонь почти угас. Рэделл принялся пилить стебли. Но он не успевал напилить новых, как костер угасал. Снег в шлеме растаял. Он выпил воду залпом и еще глубже протоптал снег вокруг огня. Закутался в костюм и приник к затухающему костру.
Десять часов! Ему хотелось сказать им, что костюм замечательный. Да только вся беда в том, что Венера заставила его вылезти из этого костюма.
Ветер ревел над головой, не касаясь Рэделла в его укрытии. От костра остался лишь один крошечный язычок пламени. Рэделл в тревоге озирался: хоть бы что-нибудь отыскать для костра на этой равнине.
— Держись, старина. Мы близко. Всего семь часов с половиной! Сожгли все горючее. Да не беда. Они послали к нам специальный корабль с горючим. Ну, вот мы и здесь.
Яркое пламя полыхнуло на сером небе Венеры и понеслось к молчащей громаде «Элгонквина».
— Ты слышишь нас, парень? Ты жив? Мы уже почти сели.
Корабль сел совсем рядом с «Элгонквином». Трое выбрались из него и спрыгнули в глубокий снег. Четвертый сбросил вниз несколько пар лыж.
— Да, он был прав насчет лыж, верно? — Они стояли вей вместе и внимательно вглядывались в прибор, который был прикреплен у одного из них на запястье.
— Радио у него еще работает. Пошли!
Они помчались по снегу, в спешке толкая друг друга. Через милю пошли медленнее, но курс держали верный — их вел радиокомпас.
Потом они увидели Рэделла, скорчившегося над крохотным костром. Радио валялось в нескольких ярдах от него, видно, там он его и бросил.
Они подошли вплотную к Рэделлу, и он поднял голову и взглянул на них, пытаясь им улыбнуться.
Они увидели на снегу разодранный космический костюм.
Рэделл поддерживал огонь в костре кусками подкладки самого лучшего и самого дорогого космического костюма из всех когда-либо созданных человеком.
Блейк скептически разглядывал странную конструкцию.
— Так вот ты чем занимался на вахте? Протономет? Ну, и что ты собираешься с ним делать? У него же отдача, как у пушки.
Пентон покачал головой, потирая ушибленное запястье.
— Ты преувеличиваешь. Я просто упустил из виду — с этими лучевыми ружьями забываешь об отдаче.
— Удивительно, что ты еще самого себя не прошил насквозь… Не пойму все-таки, чем тебе не нравится обыкновенный электронный луч? Он даст сто очков вперед любой молнии…
Блейк поднял несуразное на вид оружие, направил его на стальную мишень и недоверчиво нажал разрядную кнопку. Ослепительный луч протянулся к мишени, и сила, которая разогнала протоны до 100 000 миль в секунду, отбросила разряженный протономет назад.
Стальная пластина внезапно подернулась фиолетовой дымкой. Из нее ударили длинные искры, металл зашипел, словно вода на раскаленной сковородке. Полыхая невыносимым жаром, сталь тут же превратилась в светящийся газ.
Блейк опустил ружье:
— Не так уж плохо. Если ждать удара заранее, то отдача не сильнее, чем у сорок пятого калибра. Не пойму все-таки, в чем тут преимущество? Радиус действия на воздухе — всего полмили, а лучевое ружье и отдачи не имеет, и стреляет непрерывно, и радиус действия у него пять миль. На что нам эта штуковина?
Пентон ухмыльнулся:
— Часа через два мы приземлимся на Трансплутоне, далеко за орбитой Плутона. Мы с тобой будем там первыми людьми и обязаны хоть что-нибудь разузнать о его составе, породах и тому подобном. Какие диковинные минералы образуются при минус 265 градусах по Цельсию? Конечно, химики и геологи из нас никудышные, но, клянусь небом, уж спектр-то мы сумеем расшифровать! А с лучевым ружьем ты спектра не получишь, все спектральные линии безнадежно смазываются. И дезинтегратор для анализа применить нельзя, после него вообще уже нечего анализировать. Потому нам и нужна эта штука: пары, которые она создает, — роскошный материал для спектроскопа!
