– Оно лучше твоего старья, – заверил Пи Ай. – Возьми его, Джейку оно больше не понадобится.
– А никто из вас его не хочет? – спросил Ньют. Он не решался взять седло, раз Джейк не упомянул про не го.
– Да нет, – ответил Дитц. – Пусть седло остается на лошади.
Нервничая, Ньют нерешительно пересел на лошадь Джейка. Стремена оказались слишком длинными, но Дитц спешился и быстро подтянул их. Он же снял уздечку со старой лошади Ньюта и пустил ее, оседланную, в табун. Как раз в этот момент подъехали Калл и Гас. Никто ничего не сказал.
Они погнали табун Уилбергера на запад по темной прерии в том направлении, где находилось стадо. Впереди ехал капитан, по бокам – Август и Дитц, а Пи Ай и Ньют сзади. Ньют вынужден был признать, что у лошади Джейка прекрасный ровный шаг, но все равно он сожалел, что так скоро сменил коня. Ему казалось неправильным, что вот он получает удовольствие от лошади и седла Джейка после всего, что случилось. Но Ньют так сильно устал, что даже не мог долго печалиться. Вскоре голова его упала на грудь, и он продолжал ехать, крепко заснув. Это заметил Пи Ай и подъехал поближе, чтобы подхватить спящего парня, если он начнет падать.
Клара доила кобылу, когда в загон ворвалась ее старшая дочь Салли.
– Кто-то едет, мама! – возбужденно воскликнула Салли. Девочка общительная и взрослая – ей уже исполнилось десять, – Салли обожала гостей.
Молодая кобыла родила жеребенка преждевременно, он был слишком слаб, чтобы стоять, поэтому Клара и занялась доением. Пусть сосет из бутылки, решила она, надо сделать все, чтобы его спасти. Когда подбежала Салли, кобыла дернулась, и молоко брызнуло на руку Кларе.
– Сколько раз надо тебе повторять, как следует подходить к лошадям? – спросила Клара. Она встала и вытерла капающее с руки молоко.
– Прости, ма, – сказала скорее возбужденная, чем виноватая Салли. – Видишь, вон там едет фургон.
Теперь из дома примчалась семилетняя Бетси с развевающимися темными волосами. Бетси любила общество не меньше, чем ее сестра.
– Кто едет? – спросила она.
Фургон еще едва было видно. Он двигался вдоль Платта с запада.
– А разве я вам, девочки, не велела сбить масло? – спросила Клара. – Такое впечатление, что вы целыми днями только и торчите у окон, выглядывая путешественников.
Разумеется, их трудно было винить, потому что к ним редко кто заезжал. Они жили в двадцати милях от города, к тому же поганого города – Огаллалы. Они редко туда ездили, разве что в церковь. Так что их общество в основном состояло из тех, кто покупал у Боба, ее мужа, лошадей, а теперь, когда он покалечился, вообще почти никто не приезжал. У них по-прежнему было много лошадей, даже больше, чем раньше, и Клара знала о них столько, сколько Бобу никогда бы не узнать, но немногие мужчины были расположены торговаться с женщиной, а Клара не собиралась отдавать лошадей по дешевке. Если она называла цену, то последнюю, и мужчины обычно поворачивались спиной и уезжали, ничего не купив.
– Наверное, это просто охотники за бизонами, – заметила Клара, наблюдая, как вдалеке тащится по коричневой прерии фургон. – Вы, девочки, вряд ли научитесь от них чему полезному, разве только захотите узнать, как надо плеваться табачной жвачкой.
– Я не захотю, – заявила Бетси.
– Не захочу, надо говорить, – поправила ее Салли. – Я думала, бизонов больше не осталось, за кем же они охотятся?
– Дело в том, что люди соображают медленно, вроде твоей сестры, – объяснила Клара, улыбаясь Бетси, чтобы смягчить критику.
– Ты разве не собираешься пригласить их на ночь? – спросила Салли. – Хочешь, я зарежу курицу?
– Не торопись, возможно, они проедут мимо, – возразила Клара. – Кроме того, у нас с тобой разный взгляд на кур. Ты можешь зарезать одну из моих любимиц.
– Мама, они же просто еда, – заметила Салли.
– Ничего подобного. Я их держу, потому что разговариваю с ними, когда мне одиноко. Я ем только тех, с кем неинтересно разговаривать.
Бетси сморщила носик, ее позабавило материнское объяснение.
– Да ладно, ма, – проговорила она. – Куры не умеют разговаривать.
– Разговаривают, – настаивала Клара. – Ты просто не понимаешь их языка. Я сама – старая курица, так что я их понимаю.
– Ты вовсе не старая, ма, – сказала Салли.
– Фургон еще час до нас будет добираться, – заметила Клара. – Пойдите и посмотрите, как там папа. У него утром поднялась температура. Намочите салфетку и протрите ему лицо.
