– Наверное, мне надо поехать и помочь, мэм, – смутился он.
– Если тебе дадут выбирать одну из моих лошадей, ты возьми вон того гнедого с белой звездой во лбу, – посоветовала она.
– Да нет, первым будет выбирать Диш, – пояснил Ньют. – Он у нас старший.
– Ну а я не хочу, чтобы Диш его получил, – заявила Клара. – Я хочу, чтобы он принадлежал тебе. Идем.
Она пошла к загону и направилась прямиком к Каллу.
– Капитан, – обратилась она к Каллу, – среди купленных вами лошадей есть гнедой трехлеток с белой звездой во лбу. Я хочу подарить этого коня Ньюту, так что не отдавайте его никому. Стоимость гнедого удержите из общей суммы.
– Подарить? – изумился Калл. Ньют, слышавший разговор, тоже удивился. Эта женщина заломила такую цену, а теперь хотела подарить ему коня.
– Да, я дарю ему гнедого, – подтвердила Клара. – Мне будет спокойнее, если у Ньюта будет надежная верховая лошадь, раз вы действительно собрались в Монтану. – С этими словами она повернулась и ушла в дом.
Калл посмотрел на парня.
– С чего бы это она? – спросил он. Разумеется, хорошо, что у мальчишки будет приличная лошадь, да они еще и сэкономят пятьдесят долларов.
– Не знаю, – ответил Ньют.
– Вот всегда так с женщинами, – сказал Калл вроде бы самому себе. – Делают всякие бессмысленные вещи. Она гроша не хотела уступить. Большинство торговцев обязательно скинули бы доллар, чтобы протолкнуть сделку.
После того как Ньют и Калл угнали лошадей, Клара зажгла фонарь и повела Августа в комнату, где лежал ее муж. Лорена на кухне играла с девочками в шашки. Джули наблюдал за ними, но принять участие в игре они его так и не уговорили. Даже Бетси, его любимице, это не удалось, а Бетси обычно могла заставить Джули делать все, что ей заблагорассудится. Его смущало присутствие Лорены. Но ему нравилось сидеть и смотреть на нее при свете керосиновой лампы. Ему казалось, что ничего прекраснее на свете он никогда не видел. До этого он встречал ее лишь однажды, в то ужасное утро, когда ему пришлось похоронить Роско, Джо и Дженни, и он был слишком убит горем, чтобы обратить на нее внимание. Да и в то время она была худой и в синяках после общения с Синим Селезнем и индейцами. Теперь же она поправилась и синяков не было в помине.
Клара и Август час просидели в комнате больного. Август все никак не мог привыкнуть к его открытым глазам. Клара уже давно на это не реагировала.
– Вот так и лежит уже два месяца, – сказала она. – Мне кажется, он что-то видит, но не слышит.
– Мне он напомнил старину Тома Мастарда, – заметил Август. – Он был с нами рейнджером в самом начале. Его лошадь однажды ночью сорвалась с обрыва Бразоса, там, где соляной язык, и свалилась на Тома. Сломала ему спину. Том не мог пошевелиться, когда мы его нашли, но глаза были открыты. Мы повезли его в Остин, но он через неделю умер. И все это время не закрывал глаз.
– Пусть бы уж Боб умер, – проговорила Клара. – Что это за жизнь. Он ведь любил работать, а сейчас ничего не может.
Они вышли на терраску, там было прохладнее.
– Зачем ты сюда приехал, Гас? – спросила она. – Ты ведь не ковбой.
– По правде говоря, я надеялся, что ты овдовела, – признался он. – И, похоже, не слишком просчитался.
Клару позабавила откровенность ее бывшего поклонника.
– Ты просчитался на много лет, – сказала она. – Я уже костлявая старуха, а ты просто обманщик. Всегда им был. Я думаю, что лучше всего будет оставить у меня твою будущую невесту, чтобы я попробовала ее слегка пообтесать.
– Я никогда, честно говоря, не рассчитывал попасть в такое положение, – заметил он.
– Верно, но тем не менее ты получаешь от этого удовольствие, раз уж так случилось. – Клара взяла его за руку. – Она почти такого же высокого о тебе мнения, как и ты сам, Гас. Мне тут с ней не сравниться. Слишком уж хорошо тебя знаю. Она моложе и прелестнее, а для вас, мужиков, это важно.
Август уже подзабыл, как Кларе нравилось дразнить его. Даже рядом с умирающим мужем она не могла отказать себе в этом удовольствии. С Кларой надо было быть таким же смелым, как и она. Он подумал, не поцеловать ли ему ее.
Клара поняла его намерение по взгляду и удивилась. Хоть она часто целовала девочек и осыпала поцелуями малыша, прошли годы с той поры, как ее целовал мужчина. Боб иногда чмокал ее в щеку, возвращаясь из поездки. В иных вариантах семейной жизни, по разумению Боба, поцелуи не предусматривались. Стоя на террасе рядом с Августом, Клара почувствовала печаль. Все ее поцелуи остались в тех далеких годах, когда за ней ухаживали Джейк и Гас, двадцать лет только в воспоминаниях.
Она снова посмотрела на Гаса, недоумевая, действительно ли он так смел или просто глупит. Он не приблизился к ней, чтобы поцеловать, но стоял и смотрел в лицо.
– Чем старше скрипка, тем слаще музыка, – улыбнулся он.
– И это лишний раз подтверждает, что ты обманщик, – сказала она. – Ты зря ехал так далеко, вот что.
– Вовсе нет, – возразил он. – Я счастлив тебя видеть.
Клара неожиданно разозлилась.
