– Пойдите и купите еще виски, – попросил Август. – Там у меня в брюках есть деньги. Та девушка, что играет на пианино, она проститутка?
– Да, ее зовут Дора, – ответил врач. – Боюсь, у нее чахотка. Ей больше не видать Филадельфии. – Он принялся накладывать на культю свежую повязку.
Август неожиданно ослабел.
– Дайте ей двадцать долларов из моих штанов, пусть она продолжает играть, – попросил он. – И подвиньте эту кровать поближе к окну, здесь очень душно.
Доктору удалось придвинуть кровать к окну, но усилие настолько утомило его, что он снова сел на стул, на котором только что дремал.
Август немного пришел в себя. С минуту смотрел на доктора.
– Врачу, исцелися сам. Кажется, так говорят? – спросил он.
Мобли грустно усмехнулся.
– Да, именно так говорят. – С минуту он тяжело дышал, потом встал. – Пойду куплю виски, – сказал он. – Пока я хожу, я бы вам посоветовал трезво оценить свое положение. Если вы будете настаивать на своей привязанности к вашей правой ноге, то это ваш последний шанс вообще что-то оценить трезво.
– Не забудьте дать деньги девушке, – напомнил Август. – Поспешите назад с виски и прихватите стакан.
У дверей доктор Мобли обернулся.
– Оперировать надо сегодня, – сказал он. – Через час, хотя можно и подождать, пока вы основательно не надеретесь, если это поможет. Тут людей хватит, что бы вас удержать, и я думаю, что за пятнадцать минут я управлюсь с вашей ногой.
– Моей ноги вы не получите, – возразил Август. – Я бы мог еще обойтись без одной, но я не хочу жить без обеих.
– Уверяю вас, альтернатива весьма печальна, – проговорил доктор. – Зачем ставить точку? Вы любите музыку, и у вас, судя по всему, есть деньги. Почему бы не провести несколько лет, слушая, как шлюхи играют на пианино?
– Вы же сказали, что девушка умирает, – напомнил Август. – Идите и принесите виски.
Немного погодя врач вернулся с двумя бутылками виски и стаканом. Молодой гигант, такой высокий, что ему пришлось пригнуться, проходя через дверь, вошел за ним следом.
– Это Джим, – нервничая, произнес доктор Мобли. – Он предложил посидеть с вами, пока я совершаю обход больных.
Август взвел курок пистолета и направил его на молодого человека.
– Пошел вон, Джим, – велел он. – Мне компания не требуется.
Джим исчез мгновенно, причем настолько торопился, что забыл пригнуться и стукнулся лбом о притолоку. Доктор Мобли еще больше разнервничался. Он пододвинул столик поближе к кровати и поставил на него обе бутылки.
– Грубовато вы с ним обошлись, – заметил он.
– Слушайте, – настаивал Август, – моей ноги вам не получить, а если вы хотите взять меня силой, то считайте, что потеряете половину населения города. Я метко стреляю, даже когда я пьян.
– Я лишь хотел спасти вам жизнь, – пояснил доктор, отпивая из первой бутылки до того, как налить Августу в стакан.
– Это уж моя забота, – отрезал Август. – Вы мне все изложили, но жюри не на вашей стороне. Жюри из одного человека. Вы девушке заплатили?
– Да, – ответил доктор. – Раз вы отказались от компании, придется вам пить одному. Мне тут требуется посодействовать появлению ребенка на этот несчастный свет.
– Этот свет в порядке, хотя случаются и отдельные неприятности, – заметил Август.
– Вам не придется слишком долго беспокоиться о неприятностях, если будете настаивать на том, чтобы сохранить эту ногу, – проговорил доктор даже несколько обиженно.
– Вижу, вам не очень по душе упрямые пациенты, ведь так?
– Верно, они меня раздражают, – признался доктор. – Вы могли бы жить, а теперь вы умрете. Я не могу понять вас.
– Ну, давайте я прямо сейчас с вами расплачусь, – предложил Август. – А понимать меня необязательно.
– У вас есть собственность? – поинтересовался доктор.
– У меня есть деньги в банке в Сан-Антонио, – ответил Август. – И еще половина коровьего стада. Оно сейчас, верно, к северу от Йеллоустон.
– Я принес ручку и бумагу, – сообщил доктор. – На вашем месте я бы написал завещание.
Август пил весь день и не трогал ручку и бумагу. В какой-то момент музыка смолкла, и, выглянув в окно, он увидел худенькую девушку в черном платье с оспинами на лице, которая с любопытством смотрела на него. Он достал еще монету в двадцать долларов из кармана и бросил ей в окно. Монета упала на дорогу, удивив девушку. Она подошла, подобрала золотую монету и подняла голову.
– Это вам за музыку, – громко сказал Август. Девушка с оспинами улыбнулась, положила монету в карман и вернулась в салун. Через минуту Август снова услышал звуки пианино.
Немного погодя жар усилился. Но тем не менее он почувствовал голод и стучал по полу рукояткой пистолета, пока из дверей не показался робкий с виду бармен с моржовыми усами ничуть не хуже, чем у Диша Боггетта.
– В этом городе можно получить бифштекс? – спросил Август.
