Шаман кинулся снимать повязку с глаз Брехта и ремень с его запястий.
Проморгавшись, Брехт обнаружил, что стоит на пороге небольшого грота, украшенного сталактитами и сталагмитами причудливой формы, а также блестевшими в стенах камнями так, словно они оказались в императорских покоях, а не в обители шаманов. Увидев среди колонн нескольких стариков в расшитых сверху донизу парках, Брехт оглянулся на проводника:
— Опа! А ты не сказал, что у меня слушатели есть!.. Я сейчас допою!
Расставив ноги пошире и ухватившись за какой-то сталактит для устойчивости, он уже набрал полную грудь воздуха, когда старики, прекрасно слышавшие финал его сольного выступления, переглянулись и хором заорали:
— Не надо!
— Чего?
— Не надо! Больше не надо петь! Мы и так…
— Ж-жаль. — Брехт выпустил сталактит, опасно покачнулся. — Тогда, может быть, станцуем?
Старые шаманы опять переглянулись и поманили пальцем проводника:
— Ты что ему наливал?
— То же, что всем неофитам! — пожал тот плечами, провожая взглядом молодого орка, который тем временем прошелся в танце между сталактитами, случайно смахнув рукой один из них.
— Тогда чего его так развезло?
Все шаманы, вытаращив глаза, следили за новичком, который оставлял позади себя просеку из сломанных сталактитов.
— Танцы народов мира! — достигнув противоположной стены грота, громогласно объявил Брехт.
Не сговариваясь, шаманы вскинули руки, сделав одинаковый нейтрализующий пасс.
Несколько молний ударили в грудь новичка. Запахло паленым.
— А зависть — плохое чувство, — изрек Брехт и рухнул на камни, как подрубленное дерево.
Шесть стариков осторожно приблизились к неподвижному гиганту, и один из них опасливо потыкал в него концом посоха.
— Ну, — озвучил он общую мысль, — и как мы его теперь с места сдвинем?
Ездовой баран тяжело вздохнул и закрыл глаза, покоряясь судьбе.
— Мм…
— Очнулся?
— О-о-о…
— Как ты себя чувствуешь?
— У-у-у…
— Исчерпывающий ответ! Глаза открыть можешь?
В глаза словно насыпали песку, во рту словно хорек сдох, а голова напоминала одновременно молот и наковальню. Вдобавок во всем теле было такое ощущение, словно его долго били, причем все существующие на планете существа. Со второй попытки глаза удалось раскрыть с помощью пальцев и, придерживая веки, осторожно оглядеться… Вернее, попытаться…
— Све-э-эт! Уберите свет!
Сидевший на земляном полу старик внимательно посмотрел на плошку со свиным жиром, в которой плавал слабо тлевший фитилек.
— Свет! — почти стонал валявшийся рядом орк. — Палачи! Сволочи!
Вздохнув, шаман легким движением погасил огонек. Теперь остался только слабый отсвет от покрывавших стены лишайников. Для жителя подземелий вполне нормально, для человека — тьма, хоть глаз выколи.
— Так лучше?
— Угу. — Веки опять пришлось придерживать пальцами, поскольку они оказались неожиданно тяжелыми. — Вот гоблин… Где это я?
— В Пещере, — последовал ответ.
— Ага. — С третьей попытки удалось сесть прямее, но тогда перед глазами все начало вращаться. — А как я сюда попал?
— Не помнишь?
— Не-а. Помню — император… мы дрались… а потом пили…
— Что пили? — живо заинтересовался собеседник.
— А что наливали, то и пили!
— А еще хочешь? — последовал вкрадчивый вопрос.
Вместо ответа молодой орк сорвался с места и чудом успел добежать до выхода, где его стошнило. Старик терпеливо прислушивался к доносящимся снаружи звукам. Стоицизма обитателям Пещеры было не занимать.
— Никогда! — с чувством промолвил молодой орк, по стеночке вползая обратно. — Никогда больше не буду пить! Тем более такую гадость!
— И все-таки выпей!
Брехт с трудом определил источник звука — старый лысый орк в украшенной ритуальными узорами парке и с татуировками на лице, руках и морщинистой шее. Он протягивал ему плошку с какой-то жидкостью.
— Это чего? — Молодой орк с подозрением принюхался. — Не настойка от похмелья?
— Вода. Простая вода.
Брехт с шумом втянул носом воздух. Судя по всему, в эту посудину в прошлом чего только не наливали — от упомянутой воды до… э-э… жидких отходов жизнедеятельности. Причем последнее явно выплеснули перед тем, как наливать эту жидкость.
— Ладно, поверим на слово, — проворчал молодой орк, двумя пальцами зажал нос и залпом опрокинул в себя… хм, действительно воду! И — что самое интересное — эта вода ему помогла! Настолько, что уже через несколько минут он смог адекватно воспринимать реальность.
Грот был небольшой; все его убранство состояло из лежанки в углу, плоского камня в изголовье и нескольких проделанных в земляных стенках ниш, куда можно было сложить нехитрые пожитки. На плоском камне-столе стоял кувшин и та самая плошка. Ниши оказались пусты. Мешок с личными вещами валялся в изножье лежанки. Не особенно церемонясь, молодой орк полез проверять наличие своего добра — мало ли сколько времени он тут провалялся! Кто угодно мог позариться! Вон в землях людей грязную тряпку без присмотра нельзя оставить — сопрут!
Старый орк спокойно наблюдал за манипуляциями молодого. Он уже давно перешел ту грань, когда личные вещи играют большую роль.
— Все на месте? — поинтересовался он, когда вещмешок был завязан и для надежности переложен в изголовье.
